делали. Теперь это знают все, – жёстко припечатываю. – У меня есть доказательства. Ваши встречи с их сотрудниками. Переводы денег на ваш счёт.
Она белеет. Губы дрожат.
– Проекта нет, – продолжаю я. – Это была ловушка. Специально для вас. И для тех, кто за вами стоит. И вы в неё с размаху влетели. Поздравляю.
– Что? – шепчет она.
– Вся информация, которую вы передали, конкурентам – беспонтовый фейк. «НекстСофт» уже опозорились, запустив этот проект, заявив о нём на весь наш мир. Их репутация в IT-кругах будет уничтожена через… – смотрю на часы. – Ах, да. Уже уничтожена. Поздравляю всех с победой. И, кстати, все материалы переданы в правоохранительные органы.
Анфиса смотрит на меня, открыв рот, пытается проанализировать, понять свою участь. Следом она переводит взгляд на Лену, которая с хладнокровием взирает на эту расправу. Потом снова фокусируется на мне.
– Вы… вы не можете, – выдавливает Анфиса.
– Могу, – киваю я. – И я уже всё сделал.
Все молчат. Анфиса несколько мгновений стоит в полном шоке, а потом неожиданно хватает пластиковый стаканчик, который стоит перед ней.
– Вы… вы… – давится воздухом от возмущения.
И бросает в меня стаканчик. Я, увы, не успеваю увернуться. Вода летит мне в лицо, на рубашку, на галстук. Стаканчик бьёт в грудь и падает к моим ногам.
Холодная вода, мать её. Освежающий душ. Но мне плевать. Внутри меня всё равно плещется эйфория.
Потому что я их всех уделал. Не без помощи Рони, конечно. Но всё-таки. Приятно быть победителем в войне. Даже если она была теневая.
– Ну что вы, Анфиса, – говорю я, доставая платок из пиджака и вытирая им неспешно лицо. – Не стоило тратить энергию. Она вам ещё пригодится. На суде.
Она смотрит на меня с ненавистью, потом разворачивается и выбегает из переговорной, громко хлопнув дверью. Эпичная расправа закончена. Показательная порка прошла успешно. Шоу закончено.
Программисты переглядываются.
– Всё, ребята, – говорю я, улыбаясь, и откладывая на стол мокрый платок. – Разборки закончены. Расходимся по рабочим местам. Доделываем дела, готовимся к праздникам и копим идеи. В следующем году приступим к самым прогрессивным. За лучшую идею будет премия.
Они расходятся, тихо переговариваясь. Я остаюсь на месте. Мокрый, но счастливый. Лена поднимается с места и подходит ко мне, смотрит с улыбкой.
– Хорошо, что это был не горячий кофе – говорит она.
– Почему? – усмехаюсь я.
– Потому что иначе мне пришлось бы тебя раздевать и охлаждать снегом.
– Только не говори, что тебе бы это не понравилось, – поддеваю я.
Смеюсь и притягиваю её к себе, забыв про мокрую рубашку, про всех, кто может смотреть на нас сквозь прозрачное стекло, забыв про всё на свете. И просто целую её.
Наконец-то.
Эпилог
Эпилог
Два года спустя
Вот и наступил долгожданный новогодний вечер.
Подарки упакованы и стоят под роскошной ёлкой. Стол ломится от еды. Здесь есть всё. И салаты, и горячее, и сладости, и мандаринов целая куча, и, конечно, сок для детей, а для взрослых – шампанское.
Тамара Петровна постаралась на славу, отказалась заказывать еду с ресторана, заявив, что на праздник всё должно быть домашнее. Впрочем, как обычно. Можно считать, что это наша новогодняя традиция.
Я помогала ей с утра, нарезала, смешивала, украшала.
И… кое-что было не так. Я чувствовала лёгкое головокружение, слабость, но списывала всё на усталость. Каждый год эта суета с подарками, с детскими утренниками, костюмами, адвент-календарями.
Мне кажется, я вообще все дни как белка в колесе крутилась, чтобы успеть всё и сразу. Но вообще-то успела. Зато здоровье подкосилось. Думала, что приболела, а потом… потом кое-что дошло… Я сложила даты, цифры и поняла одну вещь…
Аня и Влад сидят рядом за столом. На них нарядные костюмы. Аня в платье принцессы, Влад в галстуке, который он пытается постоянно стянуть, потому что ему не нравятся такие официальные наряды. Наши дети…
Они хохочут, придумывают на ходу какую-то игру, коверкают слова и снова хохочут. Беззаботные, счастливые. Они ходят в один садик, как и хотели. Называют нас теперь «мама» и «папа». Потому что так и есть. И по законам жизни, и по документам.
Толик отозвал родительские права. И больше никак не участвует в нашей жизни. И я этому рада. Артём отлично справляется с ролью отца…
Вот и новая вводная. Я уже два года, как ношу фамилию Зимина. Мы столько разговаривали о будущем, но это… Об этом мы как-то не говорили. Артём шутил пару раз про декрет, но дальше шуток дело не заходило.
И вот одна безбашенная ночь после удачного отмечания проекта. Повторение подвига в джакузи, пока дети были у наших замечательных соседей с ночёвкой и вот… Результат не заставил себя ждать.
Как же сказать?
Я украдкой вздыхаю. Кошусь на свою тарелку. Меня мутит от салатов. Самый кошмар – мой некогда любимый салат с курицей и ананасами. Сейчас я на него даже смотреть не могу. Украдкой отодвигаю тарелку подальше и делаю вид, что ем бутерброд с икрой, хотя он тоже не особо лезет.
– Лена, ты чего не ешь? – вдруг замечает Тамара Петровна и смотрит на меня с беспокойством. – Устала? Бледная какая-то.
– Всё в порядке, – улыбаюсь я сквозь силу. Откусываю кусок бутерброда. – Просто… нервничала перед праздником. Аппетит пропал.
– Ну, нервничать вообще не стоит, – Виктор Иванович поднимает бокал. – Давайте выпьем за светлое будущее.
Я беру стакан с соком, что не укрывается от внимательного взгляда Тамары Петровны. Я вижу в её глазах догадку и замечаю, как её губы трогает лёгкая вопросительная улыбка.
Мы чокаемся. Я делаю глоток сока, но даже он кажется приторным. Отставляю его тоже в сторону.
Артём хмурится.
– Лен? – шепчет он, наклоняясь ко мне, вглядывается в лицо. – Ты зелёная какая-то.
– Спасибо, – фыркаю я и качаю головой. – Лучшего комплимента в новогоднюю ночь я не слышала. Под цвет ёлочки, да? Сойду за украшение?
– Ну не бурчи. Я ж переживаю за тебя, – вздыхает он.
Кладёт руку мне на лоб, и я тихонько млею от его заботы. Ну кто бы мог подумать, что бабник и хам будет уметь изменять температуру ладонью. Опыт. Бессонные ночи у детских кроватей.
Кстати, наша Анютка пережила свои кошмары. Теперь спит всю ночь напролёт, а
