на него тревожный взгляд.
— Это Егор! Твой брат не перезванивал.
— Можно я еще раз его наберу?
Тимур протягивает мне трубку.
Снова слушаю длинные гудки и по-прежнему, безрезультатно. Только собираюсь передать ему трубку, как телефон начинает вибрировать в моей руке. Булат перезванивает. Затаив дыхание прикладываю телефон к уху. Молчу… И он молчит. Сбрасываю вызов. Но он перезванивает по новой.
— Роза, это ты? — неожиданно спрашивает он. — Роза! Не молчи! Где ты?
Ловлю приступ паники и сбрасываю звонок. Он перезванивает снова. Зажимаю кнопки, подтверждаю предложение выключить телефон, одним касанием дисплея.
— Ты боишься, что он вернет тебя мужу?
— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Я ничего не знаю. Я боюсь сделать неверный шаг.
— Поехали, тебе нужно отвлечься от мрачных мыслей. Ты когда-нибудь жарила на костре зефирки? — Тимур демонстрирует мне пачку белых зефирок маршмэллоу.
— Нет.
— Я тоже нет. Но всегда хотел попробовать.
Примерно через час мы приезжаем к реке. Это как раз то место, на которое мы смотрели с обрыва, когда катались на машине по полю. Около воды свежо и немного пахнет тиной. Разуваюсь и ступаю босыми ступнями по песку еще сохранившему тепло от жаркого дневного солнца. Шум воды и кваканье лягушек создает прекрасный фон для картины которая предстаёт взгляду. Позади лес, по лесу проложена дорога, по которой мы и доехали до этого места. Речка тихая, но довольно широкая. Слева берег совсем чистый и походит на песчаный пляж, на котором днем отдыхают люди, а справа река образует небольшую заводь, пронизанную камышом, там по всей вероятности и сосредоточена целое лягушачье сообщество.
— Красиво поют, — Тимур комментирует этот разноголосый хор.
Я киваю, не преставая вертеть головой по сторонам. Тимур начинает собирать сухие веточки, я тоже принимаюсь за дело. Спустя полчаса мы сидим на заднем сидении машины, которое он вытащил и поставил прямо на песок. Я завернутая в плед, жарю нанизанный на ветку зефир, а Тимур сардельки. Вокруг нас жужжат комары, но дым от костра их отпугивает, поэтому мы слышим только комариный писк и цокот цикад. Луна и звезды отражаются в водной глади и мне кажется в моей жизни еще не было ночи прекрасней.
— Хочешь я научу тебя паре приемов самообороны? — ветка перегорает, и потрескавшаяся зарумянившаяся сарделька летит в костёр, — Тимур ругается себе под нос, выгребая ее из золы и обугленных головешек. — Я тебе следующую пожарю, эта пусть будет мне, — бросает ее на бумажную тарелку. — Если ты будешь владеть некоторыми приемами… — продолжает он.
— Верни мне лучше мое оружие, я ему доверяю лучше, чем себе.
— Оружие не всегда может оказаться под рукой.
— Я не ношу одежды без карманов.
— И все же.
— Знаешь, я тебя раскусила. Сейчас ты начнешь учить меня самообороне и обязательно завалишь. Ты слишком здоровый бугай, мне с тобой все равно не справиться.
— Я буду делать это исключительно в образовательных целях, — лукаво улыбается он.
— Знаю я тебя! Жарь свою сосиску. Я как-нибудь без навыков рукопашного боя обойдусь.
— Зря ты так…
— Ага…
Ночь по-настоящему была волшебной, а может меня совсем не сложно впечатлить. Собираться мы начали ближе к утру. Убрав за собой мусор и затушив костер, Тимур вернул на место диван заднего сидения. Это не машина, а настоящее сокровище.
Уверена Егор снова будет на него выступать, но мне кажется с него, как с гуся вода.
— Кажется тебя ждут? — киваю на вчерашнюю блондинку, которая просилась пожить у Тимура.
Девушка стоит около шлагбаума, заглядывая через него во двор, вероятно поджидает Тимура, правда, с другой стороны.
— Лена Алексеевна! — Тимур приспускает окно. Девушка оборачивается и подходит к его двери.
— Ты не берешь трубку, — высказывает ему раздражённо. Тимур пропускает ее слова мимо ушей.
— Что вы хотели? — смотрит вперед, не оборачиваясь к ней.
— Выйди! Поговорить нужно.
— Лен, мне не интересно то, что ты мне скажешь.
— Уверен?
— Абсолютно, — наконец поворачивается к ней.
— Ну как знаешь! — бросает ему на колени тонкую полоску картона.
Глаза Тимура расширяются, мои тоже. Девушка цокая каблуками удаляется по тротуару.
Глава 33
Хорошо, что это всплыло именно сейчас. Информация о беременности бывшей девушки Тимура, лишь придала мне ускорения. Он убеждал меня, что это всего лишь недоразумение и он обязательно во всем разберется. Я же, увидела в этом знак. И если бы не этот знак, я и дальше продолжала бы сидеть сложа руки и слушать его, развесив уши. Потому что он на самом деле мне нравится…
На этот раз я схитрила и без труда обвела его вокруг пальца. На мою удачу Тимура отвлек мужчина, постоянно здоровающийся с ним на парковке. Пока они общались я скользнула между припаркованных машин и затаилась. А когда поняла, что он прыгнув в машину сорвался на мои поиски, выждала еще пять минут и аккуратно вышла во двор, а затем и в город, в котором я кроме Тимура и его семьи никого не знаю.
Тимур мог обратиться к своему излюбленному методу и проверить записи камер видеонаблюдения, но он поступил довольно импульсивно и недальновидно, сорвавшись сразу на улицу. Где он собирался меня искать, только ему известно. Сейчас он точно смотрит на то, как я его обманула, но это уже не важно.
Я петляла по незнакомым улицам с совершенно пустой головой. У меня не было никакого плана и маршрута, я бродила так до тех пор, пока не почувствовала, что проголодалась и спросив у прохожего время поняла, что брожу так уже больше пяти часов.
Я зашла в небольшую кофейню, заказала себе кофе и пончики, раскопав в сумке телефон и зарядное устройство, принялась заряжать полностью разряженную трубку.
Никакого плана у меня по-прежнему не было. В кофейне я провела около часа. С трудом прожевав пару пончиков и запив их уже остывшим кофе, я снова вышла на широкий проспект и побрела в никуда… просто прямо. Именно сейчас, почему-то, мне начали вспоминаться члены моей семьи: отец и Булат, Нику, Лейла, Рая и Люба, Сашко, маленький Ян, Аза и даже мами. Их лица хороводом кружились перед глазами, и я думала о том, что буду очень несчастна, если больше никогда не увижу свою семью. А еще мне вспомнилась Рада и от мыслей, что убегая я могла как-то навредить беременной девушке, становилось тошно и больно. Что если она поскользнулась или заболела промокнув в потопе, который я учинила.
Воспоминания о маме перемежались с мыслями об Ульяне. И пусть между нами сейчас совсем небольшая разница в возрасте, я
