произошел раскол и гражданская война. Другие иерархи решили, что моя смерть… решит проблему.
Таллис слушал его, мрачнея с каждым словом. Потом спросил:
— Ты правда это планировал?
Теаган сглотнул.
— Воссоздание Инквизиции и уничтожение всех… нежелательных… Это да. Но не раскол Церкви и прочее.
— Вот откуда, значит, выросло его влияние на тебя, — после паузы проговорил Таллис. — Из видений. А ты мне скормил сказочки, будто он шантажирует тебя какой-то ерундой.
— Прости, — пробормотал Теаган, отведя взгляд в сторону.
Несколько мгновений Таллис смотрел на своего ученика с нечитаемым выражением, потом развернулся ко мне.
— Все еще прячешься? Как ты вообще умудрился поставить барьер?
Недоумение в его голосе было искренним.
— Благословение богини помогло, — отозвался я. Снимать барьеры — как свой, так и созданный искрами — я не планировал. Внешнему спокойствию Таллиса я нисколько не доверял.
— А, еще одна сказочка, — Таллис задумчиво кивнул. — У тебя богатая фантазия, Рейн. И посланником себя вообразил, и живое благословение богини выдумал…
— Да что ж вы такой скептик-то! — пробормотал я и спросил уже громче: — Каких еще доказательств вам надо? Того, что я выбросил из нашего мира павшую богиню, вам недостаточно?
Таллис нахмурился и вопросительно посмотрел на Теагана.
Тот кивнул.
— Рейн действительно это сделал — чуть больше недели назад. Павшая богиня, прозванная Падальщицей, держала в подчинении несколько тысяч Благих Сестер…
— Несколько тысяч Благих Сестер? — перебил его Таллис недоверчиво, но с намеком на возвращающуюся ярость.
— Именно так. Ты можешь сам побеседовать с Иринг и убедиться в этом. Мы как раз доставили ее в темницу Обители. Выяснилось, что она всю жизнь находилась под воздействием павшей богини…
— И Рейн эту богиню выбросил из нашего мира… Ты уверен, что это правда? А не очередная, гм, фантазия нашего юного друга? — Таллис покосился на меня с сомнением.
— Я лично слышал признание Иринг, — тон Теагана стал куда холоднее. — И я присутствовал на ментальных допросах десятков Благих Сестер. Выяснилось, что их матери отдавали их Падальщице еще в раннем детстве и что так продолжалось уже много поколений. Если бы не Рейн, никто бы в Церкви не узнал о падении целого ордена! Мы бы так и продолжали верить в их верность, пока однажды…
Теаган оборвал себя, его лицо исказилось в гримасе гнева. Да, он все еще не простил Благих Сестер за их невольное предательство.
А Таллис, похоже, растерялся. Впрочем, ненадолго.
— Пусть так, — сказал он после паузы, — до Сестер черед дойдет. Сейчас меня куда больше интересует наш юный друг, который, как ты утверждаешь, является посланником Пресветлой Хеймы.
— Какие еще доказательства тебе нужны? — резко спросил Теаган, потом показал на меня. — Сильнейший маг. Пророк, говорящий с Госпожой Магией и с душами мертвых. Человек, победивший павшее божество. Кто еще, кроме посланника, может сопротивляться твоей силе в самом сердце Обители?
— И в самом деле, кто? — задумчиво проговорил Таллис.
Я вздохнул. Ну почему обычные люди принимали мое посланничество с легкостью, а вот иерархи, чем выше стояли, тем сильнее сопротивлялись?
— Скажи мне, Рейн, если ты и впрямь послан Пресветлой Хеймой, почему ты не объявил себя, когда впервые пришел в Обитель? — спросил Таллис тем же задумчивым тоном. — Почему ты прятался и притворялся?
— Потому что я доверял вам не больше, чем вы доверяли мне, — ответил я. — И не доверяю до сих пор. Должен сказать, что ваше поведение сегодня, дорогой дядюшка, меня лишь сильнее убедило в том, что, скрываясь, я был прав.
Таллис коротко хохотнул.
— Какой ты все же наглец! — проговорил он, продолжая улыбаться. — А что ты будешь делать, юный Рейн, если пред всем Старшим Капитулом я назову тебя самозванцем? Как считаешь, кому из нас двоих поверят собравшиеся магистры?
Я нахмурился. Несмотря на угрожающий смысл слов, я не ощутил за ними реального намерения. Скорее…
— Вы что, торгуетесь? — спросил я недоверчиво. — Собираетесь обменять свой голос на… кстати, на что?
Улыбка с лица верховного исчезла.
— Думаю, обмен на имена иерархов-заговорщиков будет справедлив. О, не волнуйтесь! — добавил он, умиротворяюще вскинув руки. — После вашего объяснения я, так и быть, не стану их убивать. Всего лишь отниму титулы. Причем обещаю сделать это постепенно, дабы не ввергать других служителей Церкви в излишнюю тревогу.
Я уставился на него недоверчиво.
То есть Таллис прекрасно понял, кто я, раз в итоге был готов признать это перед собранием старших магистров, но все равно продолжал настаивать на «обмене». Иринг, когда узнала о моем посланничестве, хотя бы пыталась манипулировать мною скрытно.
— Наставник! — возмущенно воскликнул Теаган, похоже, пришедший к тем же выводам, что и я.
— Твое мнение я не спрашивал! — раздраженно бросил ему Таллис. — Мы еще не оправились от твоей выходки с белой сектой! То в одну беду впутаешься, то в другую!
Это определенно звучало так, будто мое появление он рассматривал как «еще одну беду».
— Итак, — Таллис вернулся к разговору со мной. — Что скажешь, юный Рейн? Разве мое предложение не справедливо?
— Справедливо⁈ Верховный, вы что, не понимаете? В моем видении будущего Империя распадалась по швам, Церковь погибала, требовалось что-то делать, а отчаявшиеся люди способны на страшные поступки. Дело вовсе не в тех иерархах! Будь на их месте кто угодно другой, заговор бы все равно случился!
Но ничего в выражении лица Таллиса не изменилось.
— Свое условие я назвал. Выполнишь его — и я подтвержу твое посланничество. Если нет — то нет.
— Вы нарушите волю богини? — спросил я недоверчиво. — Ради своих целей?
— Ты забываешься, Рейн. Пока ты не признан посланником, только я определяю, что является волей богини. А без моего благословения признания тебе не получить.
Теперь я начал злиться уже всерьез.
То есть я, конечно, понимал, что стремление избавиться от иерархов, которые в одном из вариантов будущего убили Теагана, было связано с желанием Таллиса своего ученика защитить, но…
Получалось, даже признав во мне посланника, он открыто меня шантажировал!
И это верховный иерарх Церкви! Куда такое годится, а⁈
Я скрестил руки на груди.
— Нет. Я не собираюсь потакать вашей бессмысленной паранойе. Кто посмеет выступить против да-вира, если его поддержит посланник богини?
— Ты слишком плохо знаешь людей,
