стиснув зубы, наблюдал, как перед Леной стоял её бывший — на коленях, тряся букетом и рассыпаясь в речах.
Лена слушала его. Молча. Не выражая никаких эмоций, пока этот клоун устраивал целый спектакль специально для неё.
Глава 37
«Выезжаю, красивая», — Ваня прислал мне СМС.
Значит, минут через десять подъедет к зданию, мой рабочий день, наконец-то, закончится.
Чем ближе празднование Нового года, тем сложнее сосредоточится на работе.
Я уже думаю о том, как проведу полуторанедельные каникулы. Разумеется, часть из них будет с детьми и родителями, а другая…
Интересно, с кем Ваня встречает Новый год? Нужно у него спросить сегодня. К себе я его, конечно, не приведу — родители не поймут, хоть они, мне кажется, уже догадались, что иногда вечерами я пропадаю не у подружки. Но, всё равно, будет правильнее сначала окончательно разорвать одни отношения и только потом заявлять о новых.
Но, с другой стороны, если отбросить всех единорогов и розовых пони, с которыми я сейчас скачу по седьмому небу от счастья, о каких-либо отношениях говорить не стоит. Тем более, о серьёзных.
Ваня милашка, обаяшка, очаровашка — это неоспоримо.
Но он всё ещё молод. Моложе меня.
Хоть я и вижу в нём серьёзность и часто слышу от него по-взрослому правильные мысли, адекватной частью мозга я понимаю, что отношения со мной для Вани — большое серьёзное испытание. Каждый день.
Испытание для него, для детей, для меня.
Каждый день нас будут ждать непростые ситуации, с которыми мы будем неизбежно сталкиваться. Начиная от внутренних конфликтов, которые при всём желании нам избежать не получится, заканчивая посторонними вмешательствами — Дима, его мать, косые взгляды и сплетни общественности.
Однажды совокупность всех этих факторов раздавит всех нас.
Я могу махнуть на всё рукой и заявить о том, что это только моя жизнь и только я в праве решать, что мне с ней делать. Но это лишь броские слова. По факту, даже если я так скажу и решу жить с уверенностью, что мне всё по плечам, всех этих внутренних страхов и загонов мне всё равно не избежать.
Я решила не ждать Ваню в стенах офиса и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Да и погода сегодня просто замечательная: тепло, снежные хлопья плавно ложатся на землю словно пуховым одеялом. Такой снежок даже топтать жалко.
Подставляю лицо снежинкам, что кружатся в свете фонарей, и глупо улыбаюсь, снова вспомнив, что Ваня поставил мою фотографию на заставку телефона. Ту самую, где Катя держала мне грудь повыше.
Такого хулиганства я давно себе не позволяла. А я всерьёз считаю, что в тот момент я была хулиганкой!
— Ленуся! — отдаленно знакомый голос точно звал меня, и обладатель его был где-то рядом.
Я опустила голову и тут же отпрянула, увидев Диму, который шёл ко мне с букетом в руке.
— Не подходи ко мне! — крикнула угрожающе и выставила руку. — Я позову охрану.
— Ленусь, ну какая охрана? — стало тошно от ласкового тона Димы. Но ещё более тошно стало от его побитой и помятой кем-то физиономии. — Это же я — твой муж.
— Пока что, — уточнила я.
— Нельзя нам разводиться, Лен.
— Нам это необходимо, Дим. Мне это необходимо, иначе однажды я убью кого-нибудь из нас.
— Убивай! Убивай меня прямо сейчас! — такого театра от бывшего я никогда не видела и не ожидала, что увижу сейчас. Даже опешила в моменте, когда он рухнул передо мной на колени и распахнул на своей груди пуховик со словами. — Бей сюда! Стреляй!
По окружившему меня запаху алкоголя поняла, что он пьян.
Посмотрела в сторону парковки у здания, надеясь увидеть там Ваню, но его пока не было.
А он мне сейчас сильно нужен.
— Что за цирк, Дим? Встань.
— Не встану. Пока не простишь, не встану.
— Я не хочу тебя прощать. Мы закончили, Дим, — я говорила спокойно, хотя внутри была крайне напряжена, ожидая в любой момент выпада от Димы.
— У нас же дети, Лен. Мы не можем закончить. Так не делается!
— Дети? — я насмешливо повела бровью. — Тебе понадобилось пятнадцать суток за решеткой, чтобы о них вспомнить?
— Да, я был плохим отцом, но это было раньше. Я всё осознал, Лен. Честно. Забери свои заявления из полиции, отмени развод, и я обещаю, что я исправлюсь.
— Нет, — хладнокровно ответила я.
На мгновение Димин взгляд стал жёстким.
А затем, словно опомнившись, он продолжил свои мольбы.
— Я уже не тот, каким был раньше, Лен. Я теперь другой человек. Клянусь! Детей я больше и пальцем не трону. Никогда! И я тебе не изменял. Чем хочешь поклянусь! Я… я проснулся утром, а она просто была со мной в одной постели. Да, голая. Признаю! Но я был в трусах и в носках!
— Как при нашем обычном сексе, — кивнула я с усмешкой. — Видимо, ты чувствовал себя как дома.
— Ничего не было, Лен. А если и было, то я не помню. Я был такой пьяный, что даже не помню, как в комнату поднимался. А про измену я сказал тебе, чтобы просто позлить. Ничего не было!.. — он всё говорил и говорил, силясь очистить свою честь и совесть. Но из первых его предложений стало понятно, что ему нужно, чтобы я забрала свои заявления из полиции. Столько лживой ванили ради спасения своей шкурки слышат, наверное, только в зале суда или других подобных местах. — …И то видео с мамой… я посмотрел его. За маму тоже прости. Но ты и сама виновата в том, что у меня даже не возникло сомнений в том, что ты можешь ударить мою маму. Она же тебе никогда не нравилась.
— И это единственные чувства во всём нашем браке, которые были взаимны.
— Ну, Лен! Ну, хватит! Забыли, ладно? Поехали домой. Ты приготовишь что-нибудь, а я обещаю, что посижу с детьми, как ты всегда просила, — он улыбнулся так, будто у нас здесь милая семейная болтовня о пустяках.
— Просто скажи, что тебе нужна удобная служанка — всё включено. И стирка, и готовка, и глажка, и секс. Я не хочу тебя больше обслуживать, Дим. Я вообще больше ничего общего с тобой иметь не хочу.
— Лен, — Дима сделался серьёзным. Встал с коленей, отряхнул с них снег, используя букет как веник. Расправил плечи, навис надо мной и заглянул мне в глаза, демонстративно подчеркивая, что он выше и больше, а мне следует его бояться. — Я же пока по-хорошему прошу.
— Отойди от меня, —
