Раньше. Но сейчас я ощущал. Запас еще есть. После битвы я отрублюсь. Но это после. И наконец я поднимаюсь наверх, вдыхая новую порцию густого, химического, раскаленного до невозможности воздуха, тут же снова задерживая дыхание.
Ад! Инферно! Хлопья пепла. Вот что я увидел. Где-то сзади все еще бежали мертвяки, но на них внимания я уже не обращал. Добегут, прибью. Сейчас меня интересовала битва где-то там, на другой стороне огненного ада. И к ней я и направился, ощущая, как каждую секунду сквозь пространство проносятся резкие, острые, как удар хлыста всполохи ци. И хотя это были лишь отзвуки, лишь эхо ударов, направленных не на меня, но по одним ним можно было понять о мощи того, кто их применяет. И этот аромат силы я уже знал. Икрам. Что-то отдаленно похожее на свет, но чуть иное. Все же закалка восприятия реально работает и на чувствительность к силе.
Ноги пронесли тело сквозь жар и пламя, позволяя выскочить уже на другой стороне пожарища. А на слезающую кожу я не обращал особого внимания. Тем более что бой тут был в самом разгаре.
С одной стороны, объятый белым светом, как ангел, стоял Икрам, которого я узнал только по силе. Все же покрытый черными ожогами мужик с полностью сгоревшими волосами слабо походил на того уверенного в себе араба.
А перед ним замерли пара пауков, защищающих хозяина, пока тот махал руками, и порождая резкие, яркие вспышки энергии, направленные на кровавую фигуру. Нелл.
Хлопок силы! — Через секунду я был уже рядом, наседая на одного из пауков и сметая того ударом звука. Но следом и в меня ударила яркая вспышка, прошивающая покров и оставляющая на теле глубокую рану, словно меня ударили раскаленным лезвием. Вот жеж!
Хлопок звука! — Второй удар был направлен в самого халифатца, срывая ему технику. Или мне просто так хотелось думать. А Нелл, получив поддержку, бросилась и на второго духа, быстро его изничтожая.
Крик баньши! — Наконец применил я новую, пока что не обкатанную технику. Она была куда слабее, но действовала постоянно. И я попытался испробовать ее, в надежде, что она помешает арабу использовать свои удары. Напрасно.
Вспышка. Вспышка. Вспышка. Атаки халифатца были сильны. И проходили покровы. Но это был не ментал. Не звук. Даже не свет. Нечто иное. И словно и этого было мало, он вдруг резко отскочил, вытягивая руку. Пытается открыть кольцо?
И я понял, что если противник это сделает, получая доступ к новым кристаллам, то мы можем и не выдюжить. Да, может, он сожжет себя, в отличие от предыдущих врагов, что оказались к подобному просто не готовы. Но что нам с того? Тоже обожраться кристаллами еще раз? Но я и так запихнул их в себя столько, что потом буду отлеживаться.
Ноги сами понесли меня к противнику, потому что каждое мгновение было на счету. Да и Нелл кинулась в последнюю атаку тоже. Вспышка, в лицо прилетает ударом от Икрама, выжигая кожу, но я все же прорываюсь вперед, обрушивая удар лезвием звука на руку противника. Тот пытается отскочить, но что-то у него уже не выходит, а потом и удар копьем от Нелл прошивает ослабленный покров, вонзаясь в плоть врага, после чего резким взмахом Дух рвет его плоть, а потом и накидывается сама, оплетая умирающего врага, все еще полыхающего силой.
Конец?
Где-то внутри вдруг взыграла кровавая ярость, недовольная… Недовольная всем! Тем, что жертв было так мало. Тем, что они нанесли мне такие раны! А ведь сейчас почти вся моя кожа так или иначе была обожжена, местами сползала, а местами покрылась черной коркой. Да и атаки Икрама сожгли целые куски плоти, пускай и не слишком глубоко. Хотелось чего-то еще! Хотелось убивать!
— Некромант! Где? — Прорычал я, ощущая, как губы трескаются и расползаются ранами.
— Не… было… — Донеслось от Нелл, не сразу, видимо, она была слишком увлечена поглощением. Отчего внутри тоже вспыхнула ярость. И крутнувшись на месте, не видя последнюю цель, я открыл кольцо, доставая коршунов и заставляя их подняться. Вокруг все пылало. Но глупо было бы считать, что один из лидеров мог просто помереть в огне. Тепловизор? Переключил я режим, но там, ожидаемо, была лишь сплошная засветка от огня. А потом я заметил… это. Едва видимые даже не искажения воздуха, а неправильный танец языков пламени, и остающиеся следы, на краю пожара.
Вида не подал. Но достал еще один дрон, самый последний, старой модификации. На фоне всех остальных потерь его было уже не жалко. И сделав несколько шагов, прикоснулся к древку флага-нагинаты, вонзенного в грудь еще каким-то чудовищным образом живого халифатца.
(он там, в невидимости.) — Передал сообщение Нелл, и отправив дрон якобы чуть в сторону, словно не видя противника, начал его поднимать, будто бы тоже веду разведку и отправляю птичку в сторону леса.
К этому моменту сзади, наконец, начали приближаться фигуры мертвецов. Видимо, Сережа решил в последний момент отвлечь нас, не решаясь вступить в бой. А ведь используй он невидимость для атаки, имел бы шансы. Но…
Бам! — Последний ударный беспилотник врезался в землю, порождая финальный на сегодня столб огня. А Нелл, словно дикий зверь, выдрав копье из разрезанной на две части груди Икрама, рванула к новой жертве. И я, не сумев перебороть соблазн, поднял ногу с догорающей штаниной.
— Счастливого пути в реку мира… — Оскалился я, вспоминая отрывки каких-то легенд из трактата и опуская ботинок на лицо еще живого, и, кажется, остающегося в сознании Икрама, а волна ци, пускай и слабая, но все же похожая отдаленно на хлопок, позволила свернуть гаду шею и взболтать мозги.
Хлопок звука! — Разворот, и поток ци отбрасывает первого зомбака, но тот просто взрывается. Впрочем, как и последующие. Создавалось ощущение, что запрограммировали их из рук вон плохо, и они, поняв что находятся рядом с целью, просто запускали самоуничтожение. Да и сам некромант сейчас был немного занят, извиваясь, пришпиленный к земле копьем. Тут все было кончено.
На несколько секунд я замер, пытаясь унять гуляющее внутри безумие и режим берсерка. И только спустя время осознал. Больше не получается. Просветление больше не хочет возвращаться в привычное отстраненное состояние, будто я что-то сломал. И теперь где-то внутри меня постоянно бушует этот пожар страстей. Смесь ярости, обид, желания убивать. Того, что можно назвать страданиями. Того, что можно
