Баренцову, сохраняя его имидж и делая себя в глазах государства еще более неуправляемой единицей, на которую теперь можно повесить еще один бой против армии.
Несправедливо!
Пальцы дрогнули, готовясь ударить. Ударить волной силы, сметая, перемалывая в хлам эту суку…
— Заткнись! Ты сама сюда пошла и тебе все объяснили! — Но я не успел. Потому что Арнольд, щитовик, вмешался первым, мощным подзатыльником впечатывая ладонь в голову девушки и роняя ее мне под ноги. И тем самым, наверное, спасая. И давая мне взять себя в руки. Ведь еще мгновение назад, казалось, я мог бы сорваться, не выдержав накопившегося стресса от всего пережитого.
Элизабет зашипела, попытавшись вскочить. Но не смогла, потому что сверху на ее спину обрушилась моя нога, щедро сдобренная вибрациями стихии. Я уже успокоился. Почти. Но оставить это просто так не мог.
— Поблагодари Арнольда. Ведь если бы он не ударил тебя. Это сделал бы я. И после такого, возможно, многие твои кости оказались бы перемолоты в труху. — Процедил я, ощущая, как после всех этих моральных терзаний и ощущения общности с отрядом на место возвращается то самое чувство власти, которым я упивался первые дни.
Девушка рванулась, пытаясь вскочить. И учитывая ее закалку силы, могла бы и поднять себя вместе со мной. Ведь тут было не аниме, где герой, способный поднимать тонну, вдруг не мог встать, когда на него наступал злодей, весящий от силы кило сто. В реальности если ты можешь поднять сто кило, то и врага, как бы силен он ни был, тоже сможешь поднять. А на ее закалке, пускай и довольно низкой, сто кило явно было не пределом.
Но ее руки заскользили по панцирю муравья, а я лишь усилил напор, вбивая свою ци в ее тело и в клочья ломая покров своим звуком. После чего спидстерка зашипела от боли. Ведь чужая ци внутри это больно. Особенно когда это не ци со стихией жизни, да пропущенная через технику, а нечто куда агрессивнее.
— И запомни на будущее! Держи себя в руках! Особенно когда стоишь перед тем, кто может тебя убить одним ударом. Особенно перед кровавыми. Ведь ты, кажется, забыла, кто я. А я монстр. Пускай и крайне добрый. А вот остальные порвут тебя на куски. И смерть покажется тебе избавлением. Поняла, девочка?
— Поняла… — К чести девушки она довольно быстро пришла в себя. Боль и страх хорошо прочищают мозги. Вот только кто бы прочистил мозги мне? Ведь сейчас я снова упивался властью и насилием, понимая, что не хочу убирать ногу. А хочу продолжить давить, ощущая, как ци вливается в тело врага и устраивает там хаос, заставляя его страдать.
Через секунду я уже взял себя в руки, отпуская девушку. Но не сожалея о содеянном. Сожалеть в моей ситуации вообще вредно. Ведь тогда кроме чувства вины ничего и не останется, сожрав меня и мое возвышение. А вот ей это будет уроком. Потому что мир полон тех, на фоне кого я святой.
— Спасибо… — Хрипло добавил Арнольд, на глаз отсыпав из своего мешка кристаллов и оставляя их в воздухе, после чего протянул мне руку, направляясь к порталу. Пожалуй, это меня удивило. Приятно… Щитовик вообще оказался по факту одним из самых спокойных и адекватных людей. И кажется, он меня понимал. Может именно поэтому и дал подзатыльник девушке.
— Всегда пожалуйста. Удачи. — пожал я ему руку и повернулся, наблюдая, как он коснулся портала, сначала что-то сжимая в руке, а потом и исчезая в непрозрачном золоте. Остальные тоже начали копаться, чтобы отдать мне мою долю. Плюс несколько розданных колец тоже надо было вернуть, а перед этим что-то из них вытащить. Вот только всеобщую суету прервал Петр.
— Стой! Не смей! — Прохрипел ему вслед Омар и попытался остановить каратиста, который, несмотря на свои чудовищные раны упорно продолжал идти вперед. Не к золотому порталу. К черному. И я тут же бросил взгляд на него через познание.
Идущий (этап: открытие звезд) — Этот воин Небесного закона из твоего мира находится в израненном состоянии и отравлен миазмами бездны, а, возможно, и заражен ее скверной
И хотя здесь конкретной информации про заражение как у Богдана я и не видел, но и так ситуация была аховой. И если травмы современная медицина еще могла поправить, да и то, не факт и уж точно небыстро. То вот отравление энергетическими ядами пока наверняка было вне лечебных возможностей. Стоит ли после такого прикасаться к черному порталу? Не знаю.
Оставшейся рукой Петр оттолкнул старика, неожиданно сильно, так что тот чуть не упал, а сам сделал последние шаги, останавливаясь перед сферой. Дежавю… Я это уже видел. И ничем хорошим оно не кончилось. Впрочем, мешать я не собирался. Прошла секунда молчания. Вторая. Третья.
Вспышка…
Сознание пронзило энергией, какой, насколько плотной, я не знал. Не успевал почувствовать. А когда открыл глаза только увидел главное. Петр еще стоял. Повезло. Но что теперь выдаст ему Небесный закон? Очередной крутой артефакт? Что-то бесполезное в его состоянии? Я застыл в предвкушении. И окаменел, когда из черноты выплыл небольшой кристаллик, необычной, треугольной формы.
Дар полного исцеления (этап: 3)(качество: исключительное) — Покуда душа теплется в смертной оболочке, этот дар исцелит плоть любого идущего, не взошедшего выше третьего этапа.
Невероятно… В голове застыла тишина, прекрасно понимающая всю ценность подобного дара. Исцеление от всего. Пускай одноразовое. Но! Стоимость подобного дара даже нельзя было представить. А через секунду кристалл исчез, сжатый в кулаке. И все тело мастера боевых искусств вспыхнуло изнутри мягким светом. На секунду показалось, что сейчас опять произойдет что-то ужасное. Что его разорвет на ошметки или спалит в пепел.
Но когда вместо этого бинты на его правой руке разорвало, обнажая сгустки свечения, а те начали двигаться, прямо на глазах восстанавливая руку, сантиметр за сантиметром, сначала формируясь в кости, потом в мышцы и кожу… Когда его лицо, обожжённое кислотой словно преобразилось, а в глазнице вспыхнул отсутствующий глаз, постепенно тускнеющий и становящийся нормальным… Пробрало даже меня. Пробрало ощущением чуда. Могущества, перед которым все виденное ранее было ничем.
И в этот момент чей-то силуэт мелькнул мимо, зачем-то рванув на полной скорости к порталу. Зачем-то… Еще какие-то доли секунд я не мог понять, зачем он бежит? А потом понял… И понимание пронеслось по телу волной ярости, от которой звезды
