в усадьбе и отправились чисто мужской компанией в боярскую вотчину.
* * *
Петуховы жили на широкую ногу. Наверняка при строительстве особняка нанимали дорогого архитектора и держали штат садовников, следящих за парком в английском стиле. Да, роскошно и богато, но слегка чересчур.
Встретил нас лакей в ливрее, расшитой золотом.
— Господа, — поклонился он, — вам назначено?
— Сообщи главе рода, что Скуратов желает его видеть по делу вотчины Рощиных.
Лакей, даже не подумав пригласить нас в дом, удалился. Да с таким видом, будто мы были крестьянами, явившимися к барину просить в долг. Возвращаться он тоже не сильно торопился и появился чуть ли не через четверть часа.
— Фёдор Степанович не принимает, — объявил лакей. — Можете не утруждать себя ожиданием.
«Ну-ка, Миша, подвинься. Сейчас продемонстрируем этим курицыным детям, что мы приехали с серьёзными намерениями».
— Не принимает? — Захребетник перехватил управление и осклабился. — Ты, видать, плохо доложил ему.
Он посмотрел на особняк и шмякнул по нему сырой силой. Не слишком сильно, но в окнах зазвенели стёкла, а флюгер на крыше погнулся. Лакей в ужасе рванул прочь, а Захребетник двинулся ко входу.
— За мной, господа. Уверен, сейчас нас примут.
Мы миновали пустую прихожую, прошли через гулкий холл, наполнив его звуками шагов, и оказались в большом зале. Не успели мы сделать пару шагов, как с противоположной стороны в комнату ворвались трое мужчин. Явно на боевом взводе, с готовой к применению магией.
— Добрый день, господа! — Захребетник изобразил поклон. — Я хотел бы видеть Фёдора Степановича.
Он открыл «шлюзы» и дал им ощутить свою магическую мощь. При этом я отлично чувствовал, что он жульничал, преувеличив свои силы.
— Будет лучше, — Захребетник обвёл этих троих тяжёлым взглядом, — если он примет меня. Не стоит доводить до драки, господа. Зачем нам лишние жертвы?
Переговоры не заняли много времени. Петуховы не были готовы устраивать разборки в своей усадьбе и рисковать жизнью. Так что минут через десять мы сидели в их гостиной. Захребетник устроился напротив Фёдора Степановича. За моей спиной стояли Рощин и Зубов, а за главой рода Петуховых — четверо его сыновей.
— Я слушаю, — Фёдор Степанович, желчный старик, не скрывал неприязни. — Ради чего вы ворвались в мой дом и угрожаете моей семье?
— Во-первых, не ворвался, а вежливо вошёл, — Захребетник растянул губы в улыбке. — Во-вторых, я ещё не начал угрожать, скорее, предупредил.
— Переходите к делу, — проскрипел Петухов. — Не надо размазывать.
— К делу, так к делу. Я, Фёдор Степанович, приехал вам сообщить, что приобрёл вотчинные земли Рощиных.
— Что⁈
— Да-да, Владимир Михайлович любезно уступил мне их. — Захребетник кивнул на Рощина.
— Они мои! — Старик вспыхнул. — Мы их взяли по праву!
— Хотите оспорить? Что же, ваше право. Обратимся к государю, чтобы он рассудил. Я ведь не боярин, знаете ли, а простой чиновник. Уверен, государь рассудит по справедливости.
Петухов выпучил глаза и смотрел на меня со страшной ненавистью.
— Моё! — прохрипел он. — Мы за эти земли воевали! Воры!
Лицо его покраснело, а дыхание стало хриплым.
— Моё!
Он рванул ворот рубашки, пытаясь вдохнуть. И в следующую секунду покачнулся и упал лицом на стол.
Поднялась паника. Сыновья Петухова кинулись к отцу, пытаясь помочь.
— Доктора!
— Позовите врача!
— Быстро!
Прибежали слуги, и старика вынесли из комнаты. А Захребетник наблюдал за всей этой суетой с холодной отстранённостью.
«Не жилец, — сказал он мне. — Удар хватил».
«Это ты его?»
«Зачем? Собственная жадность его сгубила».
Через полчаса к нам вышел один из сыновей, мрачный, как грозовая туча, и сообщил, что Фёдор Степанович скончался от удара, и просил отложить переговоры.
— А никаких переговоров не будет. Ты наследник? Тогда слушай: чтобы ваши люди к моим землям даже не приближались. Вот мой управляющий, — Захребетник указал на Рощина. — Если с ним что-то случится, я приеду и уже не буду разговаривать, а сразу перейду к делу. Это понятно?
Наследник молча кивнул.
— Слово боярина?
— Слово, — сдавленно ответил тот.
— Вот и хорошо. Надеюсь, у нас больше не будет поводов для встречи.
Захребетник развернулся и пошёл к выходу.
Уже в экипаже Зубов нарушил молчание:
— Ну ты и зверь, Миша! Даже мне страшно стало.
— Михаил Дмитриевич, — Рощин тронул меня за рукав, — спасибо, что отомстили за моих родных и убили старого Петухова.
— Да никого я не убивал! Его удар хватил, я к нему даже пальцем не прикоснулся.
Зубов и Рощин согласно кивнули, но, судя по взглядам, ни на йоту мне не поверили.
* * *
Когда мы вернулись в Архарово, к нам бросились дети.
— Дядя Миша! Скорее!
Лука схватил одну мою руку, Леночка другую, и они потащили меня в сад.
— Что случилось? — нахмурился я.
Из сада доносился вой Принцессы.
— Не знаем, — сказал Лука. — Мы услышали, что Принцесса воет, и прибежали. А она странная!
— Кто? Принцесса?
— Да нет же! Твоя сестра, которая приехала утром.
Вот это мне уже совсем не понравилось. Я, как мог, прибавил ходу.
Ну… Да. Зрелище было странным. Норд порхала между кустов смородины и малины, напевая и складывая в несуществующее лукошко, висящее на локте, несуществующие ягоды — как будто находилась на сцене и принимала участие в спектакле, к которому не подготовили реквизит.
— Маша! — Я кинулся к ней, схватил за руки. — Что с тобой?
Норд, глядя пустыми глазами мимо меня, высвободилась и продолжила своё занятие.
— Мы тоже так пробовали, — сказал Лука. — И разговаривали с ней, и даже водой брызгали! А она всё ходит и ходит.
Принцесса подтверждающе завыла.
— Угу. А Шамаханская где?
— Уехала.
— Как уехала⁈
— Ну, так, — Лука развёл руками. — Села с Николаем Теодоровичем в коляску, крикнула Федоре Степановне, что барин захворал, доктор нужен, и они уехали.
Федора Степановна уже тоже спешила к нам.
— Григорий Николаевич! Михаил Дмитриевич! Ну наконец-то. Обед подавать? Барин захворал, а барыня распоряжений…
— Когда они уехали? — перебил экономку я.
— Часа два тому…
— В коляске лежало что-то? Чемоданы, баулы?
— Да, — быстро сказал Лука. — Чемодан лежал, а саквояж Римма Романовна сама притащила, к груди прижимала. Я ещё удивился: для чего столько вещей, чтобы к доктору ехать?
Я подавил ругательство и сплёл над Норд заклинание, снимающее магические ловушки. Самому мне с мошенниками, использующими для воздействия на людей гипноз, сталкиваться не доводилось, но я слышал от коллег, что по принципу действия это схоже.
Подействовало. Норд побледнела, прекратила собирать ягоды и попыталась лишиться чувств. Я подхватил её, не позволив упасть. Резко спросил:
— Вы следили за Шамаханской, а она это заметила?
— Да-а, — выдохнула Норд. — Она спросила: «Что вы здесь делаете⁈» Пришлось сказать, что ищу
