с места, и Вован подумал, что навеки останется здесь. Страх поражения опять шевельнулся внутри, но Полпорядка, стиснув зубы, давил на тангенс и катангенс всеми янтарными пальцами сразу, и силовые поля дали слабый ход. Худо-бедно, на одних полях подгрёб к стене, вбурился в твердь и с усилием покатил дальше, пока не выбрался в силовой капилляр.
— Слава тебе, Правило, — пробормотал он, утирая со лба и людской щеки горячий пот.
Аккумулятора Оззика хватало на день работы в карьере, но от вакуумной ловушки он практически сел. Чертыхаясь сквозь зубы, Вован подключил запасной. Последний, как патрон. Под сидением валялась его старая рабочая каска — часть бесполезной теперь униформы. Человеческой рукой Вован поднял её и напялил на голову пониже, наперекосяк, полностью скрывая людской глаз, мешающий правильно видеть, разбирающий только янтарь всех оттенков мёда да поглощённых сущностей, а силовые каналы — нет. Дальше он старался держаться этих артерий и вен, подобных дороге. Очевидно, одна из дорог и вела к некоему силовому центру Вертухая, сродни сердца. У него самого такой центр несомненно имелся там же.
— Сделаем инфаркт Беспределу!
Он хохотнул и задумался, есть ли воздух снаружи. А если приоткрыть окно? Вован сдвинул каску, открывая людской глаз, и немного опустил стекло. Ничего не произошло, ни дурного, ни хорошего. Тогда Вован осмелел и полностью открыл окно, принюхиваясь. Пахло гарью и озоном, значит, какой-то воздух имелся, пусть не самый насыщенный кислородом. Вдруг что-то шмякнулось на крышу, прямо в окошко ткнулась медового цвета, полупрозрачная членистая лапа, упёрлась в силовое поле. Вован не успел ни испугаться, ни задуматься — янтарная его рука молниеносно метнулась в окно, вцепилась в лапу, как в день, когда блатные зажали его у забора. Порядок в нём знал, что делать, и делал, что умел. Рука с безжалостной силой затянула в кабину огромное насекомое ростом с человека. Оно рвалось и било крыльями, пыталось сбежать, пыталось ткнуть Вована ударной передней лапой, но недолго. Подобно мечу рука погрузилась в его брюшко, протекла в него и слилась, образуя единое целое, подчиняя силовые потоки и тех, кто плескался в них. А когда вынырнула, возвращаясь в кнопкам на панели управления, насекомое застыло у окна, послушное и тихое. Стало причастником Строгого Порядка.
Был новый причастник напитанный энергией и обалдевший. Или безмозглый? Правило внутри Вована само осуществило экспансию и переподчинило безвольного чужого когтя. Только тогда Вован и понял впервые, ощутил на собственной шкуре, так сказать, что Порядок в нём самом — часть большего бесПорядка. Ведь, по сути так и было, его Правило — часть Сусанны, о чём она немало толковала. И если Сусанна по Беспределу установит свой Порядок везде, а Строгий Порядок останется только в колонии, в пузырьке, то этот пузырёк и станет бесПорядком в новом мировом Порядке. Так зачем плодить пузырьки? Может сразу присоединиться к Сусанне и дело с концом? Однако, если Вован Беспредел расколет, то опять-таки, Строгий Порядок станет самым большим бесПорядком во вселенной, или его возможным источником, тяготеющим к поглощению и экспансии. Микрочипом из головы терминатора, который надо расплавить в горячем металле. Кольцом Всевластья, которое должно утонуть в вулкане. Как он не прикидывал, так и эдак получалось, что неПравильно Вовану побеждать. А Правильно — принять смерть, сохраняющую равновесие. За Порядок убить Вертухая и сгинуть самому.
— Ну, рассказывай, кто таков, откуда родом, — велел причастнику Вован, на секунду отвлекаясь от «дороги силы», но янтарное лицо было по-прежнему безразлично-спокойным, а губы в глубине густой бороды — туго сжатыми.
Коготь давно потерял способность говорить, и вряд ли понимал слова. Как и полагается когтю, он просто ждал приказов. Вздохнув, Вован погрузил плазменный палец ему в висок и выловил остатки воспоминаний, бледные, словно тени на восходе солнца. Детство, юность, учебные заведения, в том числе биофак. И сразу — доска для вызова духов, хрустальный шар и руны в мешочке. Сцена, слава, доходы. Большие, чем от научной деятельности.
— Ты экстрасенс, что ли? — удивился Полпорядка.
Причастник, разумеется, молчал. А перед янтарным глазом Вована продолжали носиться слабые картинки остаточных воспоминаний: предельно странный режимный объект биологического и явно неземного происхождения, полный бородатых мужчин в лабораторных защитных комбезах. Все они что-то делали, и много спали, и писали бесконечные бумаги, то и дело в его памяти всплывала Сусанна, сама в комбинезоне и маске, со спрятанной под шапочку копной волос.
— Вот дерьмо, — сказал Вован. Кажется, он увидел место, куда попала выкопанная им глыба, а экстрасенс был одним из первых порабощённых. — Прости, мужик, я не хотел.
Сеятель снова всверлился в твёрдую структуру, палец вытек из янтарной башки причастника и вернулся к панели управления. Вован с трудом нашёл утерянный силовой канал.
— Ну и что с тобой делать? — спросил он своего спутника спутника, и тут же сам себе ответил — использовать по назначению, как дополнительные руки, как часть себя.
Плазма Строгого Порядка слилась с бывшим экстрасенсом, и тот послушно поплыл, всасываясь в Вована. Тонкими янтарными нитями вытек из штанины робы, из затылка, из янтарного бока вылезло две дополнительные правые руки, а за спиной распахнулась сеть, подобная половине парашюта или огромному янтарному крылу. Усиленный Порядок ещё глубже проник в Сеятель, подпитал и пропитал его собой, Вован до отказа вжал кнопки на панели управления, закоротил их и погнал по силовому коридору.
Он не знал, сколько времени прошло. Казалось, несколько часов беспрерывного и бестолкового сеяния, но, возможно и целый день — время внутри Беспредела вполне могло течь по иным законам. О том, чтоб подпитаться самому и речи не шло, дело бы сделать, но вокруг ничего не менялось, в бесформии мелькали те же структуры, хоть одним глазом смотри, хоть обоими, словно экскаватор ездил кругами. Вдруг что-то необычное привлекло его внимание — такого Вован ещё не видел: по медовому янтарю силовой дороги впереди машины прыгало нечто другого цвета — ярко серебряное. Это была отрубленная, точнее, откушенная голова с оскаленной пастью и длинными отростками. Она клацала зубами и глотала плоть Стража, чтобы тут же извергнуть её из обрубка шеи, но и чуточку удлиниться. Вован врезался в неё буром и голова рассеялась тысячью серебряных брызг, тут же потонувших в янтаре.
— Иной Порядок, — пробормотал он.
Так вот кем или чем являлся серебряный змей, напавший на Стража! В этом мире Вован не одинок, здесь живут иные Порядки. Значит, Правило никуда не делось, оно не пришло вместе
