Горынин. — Фёдор Змеянович, как видишь, уже там. Он поприветствует всех как полагается. А мы пойдём к себе.
Горынин ухватил меня за локоть и решительно потащил в сторону нашего дома.
Оглянуться мне удалось лишь на крыльце. И лишь для того, чтобы разочарованно увидеть, как самое прелестное создание в мире уходит по дорожке под руку с надменным мужчиной.
Мои соседи, Василий и Семён, приехали в Гумешки раньше меня. Василий перед Рождеством, а Семён вовсе считал себя старожилом, он появился здесь ещё в октябре и в скором времени собирался домой. Я предполагал, что о странной компании, прибывшей в стоящий на отшибе дом, мои соседи знают и расскажут мне всё в подробностях.
Но не тут-то было. Ни Василия, ни Семёна дома не оказалось, они по каким-то своим надобностям уехали в Екатеринбург. Горынин, быстро поужинав, ушёл к себе.
Я попытался задать вопрос Лукерье, но та развела руками и сказала лишь, что в этот дом время от времени прибывают «очень важные господа». Кто такие, неизвестно, а спрашивать не принято.
— Ясно, — разочарованно сказал я.
«Ничего, утро вечера мудренее, — успокоил меня Захребетник. — Всё разузнаем, не волнуйся. Давай-ка лучше спать ложись. Тебе отдохнуть надо».
«Да я вроде не особо устал. И с чего это ты так обо мне заботишься?»
«А что, по-твоему, я уже и позаботиться не могу? — оскорбился Захребетник. — Просто хочу, чтобы ты отдохнул как следует, тебе завтра опять в мастерские топать. Или ты собирался до утра лежать без сна, вспоминая прекрасную незнакомку?»
«Ничего подобного», — буркнул я.
И дабы подтвердить твёрдость своих намерений, отправился в кровать немедленно. Прекрасную незнакомку я назло Захребетнику не вспоминал — ну, почти, — и заснул быстро.
А утром Лукерья встретила меня в столовой словами:
— Слыхали, ваше благородие? Это же ужас, что творится!
— Ничего не слыхал, по ночам я обычно сплю. Что случилось?
— Ох, ваше благородие, уж такое случилось! Автомобиля, на которой вчера важные господа прибыли, сама собой из конюшни уехала.
— То есть? — не понял я. — Автомобиль украли?
— Нет-нет, господь с вами! Она у ворот стоит, набекрень перевёрнутая. А по всему посёлку — следы от колёс. И на дороге, и на задах, и на крышах даже!
— На крышах? — изумился я.
— Да-да, святой истинный крест! — Лукерья перекрестилась. — Своими глазами видала. Да вы и сами, как на службу пойдёте, увидите.
Горынин выходить к завтраку не спешил, и дожидаться его я не стал. Быстро поел и отправился на службу.
На дороге действительно виднелись следы автомобильных колёс, было ясно, что проносились здесь не раз и не два. Следы были то относительно ровными, то вдруг начинали вилять, выписывая кривые волны. Несколько раз, судя по следам, автомобиль вовсе закапывался в сугроб.
У конторы стояли мужики из местных и, задрав головы, смотрели вверх. Я посмотрел туда же. И едва удержался, чтобы не присвистнуть. Наклонную крышу здания также украшали автомобильные следы. Неведомый шофер ездил вокруг башенки. Колёса с крыши периодически соскальзывали, но гонщика это не останавливало.
— Как же оно уцелело-то? — донёсся до меня чей-то вопрос. — С этакой высоты — да об землю? Али не уцелело? А?
— Цела машина, — солидно отозвался кто-то другой. — Говорят, что у ворот дома, где ей стоять положено, на боку лежала. Будто въехать пыталась, да не смогла и от натуги на бок завалилась.
— От натуги? — изумился третий голос. — Да нешто машина живая, чтобы тужиться?
— Живая али не живая, то не нашего ума дело, — всё так же солидно отозвался знаток. — А только ездит машина на малахириуме. Как на руднике тележки сами собой катаются, видал?
— А как же!
— Ну, во. А тут машина. Хошь поедет, хошь полетит, хошь вприсядку спляшет. А я-то ещё ночью проснулся оттого, что по крыше грохнуло! Вскочил, прислушался — не, больше не грохочет. Показалось, думаю. Лёг и снова заснул. А кабы не поленился одеться да на улицу выйти — глядишь, своими глазами бы увидал.
— И у нас грохотало, — подтвердили в толпе. — Я решил, что снег сходит.
— И у нас! Оно, видать, с крыши на крышу скакало. Как не расшиблось-то?
— Это оттого, что магией заговорено, — объяснил знаток. — Понимать надо! Ту машину, говорят, из пушки не расшибить.
— Во-она чё, — уважительно протянули в толпе. — Ишь, чудо какое!
Да уж, это точно. И впрямь чудеса в решете. Причём чудо какое-то максимально странное. Совершенно непонятно, кому и для чего могло понадобиться гонять среди ночи на автомобиле, да ещё и по крышам?..
И вдруг меня осенило.
«Та-ак. А ну, сознавайся. Твоя работа? — Я аж остановился. — Ты поэтому меня вчера спать загонял⁈»
«А ты что, плохо выспался? — огрызнулся Захребетник. — Ну, подумаешь, прокатился маленько».
«Маленько⁈ Да тут теперь байка о том, как ночью по крышам сам собой автомобиль ездил, любые сказки про Хозяйку переплюнет! А если бы тебя увидел кто-нибудь? Точнее, меня — титулярного советника, представителя Государевой Коллегии? Гоняющим по крышам в чужом автомобиле!»
«Да тихо ты, — буркнул Захребетник. — Так орёшь, как будто тебя правда увидели… Этот автомобиль на малахириуме ездит, двигатель у него бесшумный. Никто даже ухом не повёл. А по крышам я вообще не хотел! Но увлёкся. Я виноват, что ли, что дорога такая узкая? Не повернуться на ней толком. Да ещё и короткая; только разгонишься, как она уже закончилась. Срам один, а не дорога».
«Это просто кто-то ездить не умеет, — припечатал я. — Шофёр почему-то на дорогу не жаловался, ему места хватало. А плохому танцору известно, что мешает… Ладно. Как ты вывез автомобиль из гаража, я не спрашиваю. Вопрос: почему ты его назад не поставил? Зачем на дороге бросил да ещё на бок перевернул?»
«Да ворота у них дурацкие, — проворчал Захребетник. — Пешком-то не протиснешься! Руки оторвать тем, кто такие ворота делает. И мотор у этой машины немощный. Не покататься толком…»
'Ах, вот оно что, — сообразил я. — То есть ты ещё и мотор разрядил? Потому машину и бросил?
«Слушай, отстань, а? — буркнул Захребетник. — Я вот посмотрю, как ты сам ездить будешь».
«Я? Ни за что не буду. Я и на извозчике прекрасно езжу».
«Будешь, будешь! Как
