мрачный смешок.
- Что это значит? – обескураженно.
- Моя старшая сестра умерла через несколько дней после рождения. Синдром внезапной детской смерти, – он поморщился. – Врачи разводили руками – здоровая, доношенная, никаких патологий. А она уснула и не проснулась.
- То же самое произошло со старшей сестрой моего отца. Дед втирал ему что-то про родовое проклятье… Отец же, проконсультировавшись с несколькими именитыми генетиками, пришел к выводу, что это могла быть какая-то генетическая поломка, – он замолчал.
Я слушала, и внутри у меня все холодело.
- Это… это не может быть правдой… Проклятья какие-то… Мы же не в средневековье?
- Когда родилась Юля, мать не отходила от нее ни днем ни ночью… К счастью, все обошлось, – какое-то время он собирался с мыслями. – Я очень хочу нашего ребенка, однако, если бы у меня был выбор, я бы предпочел, чтобы первым у нас родился сын.
Я судорожно сглотнула, уверенная, что жду дочку.
Бесконечные вопросы без ответов доводили меня до исступления.
А еще я вдруг поняла, как отчаянно хочу домой.
К маме под крылышко.
Все бы отдала, чтобы оказаться в ее объятиях.
Смертельно соскучилась по своей семье.
Я так от всего этого устала, явно переоценив свои жалкие силенки…
- Скажи, я ведь могу уехать?
Вадим посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
В полумраке спальни его глаза казались темными, почти черными, и я не могла прочитать в них ни одной эмоции.
- Вера, – сказал он, наконец. – Поверь, это самое безопасное место, где вы с ребенком можете сейчас находиться.
Я хотела возразить, но он мягко перебил.
- Дослушай меня, пожалуйста. Я не преувеличиваю. Сюда ни одна букашка не проползет без моего ведома. Дом охраняют мои лучшие люди. А вкупе с лучшими универсальными солдатами «дяди Толи» – снисходительный смешок – это не дом, а крепость.
Он удовлетворенно приподнял вверх уголки своих полных губ.
- Однако построил его не я. Вернее, я выкупил старую развалюху вместе с землей в этом Богом забытом месте, и, отреставрировав, довел до ума. Но принял решение о покупке я, когда случайно узнал об одной хитрости.
- О какой еще хитрости?
- Пойдем! – внезапно он поднялся с кровати, утягивая меня в сторону ванной комнаты. – Я не просто так приготовил для тебя эту спальню…– он мне подмигнул.
Вадим включил свет. Я зажмурилась, прикрывая глаза ладонью, пока он разглядывал что-то возле дальней стены, где за душевой кабиной была обычная на вид плитка.
Вадим нажал на один из швов, и я вздрогнула от тихого щелчка.
Часть стены бесшумно ушла внутрь, открывая темный проем.
Боже мой.
- Это проход? – сердце сделало «солнышко».
- Помнишь, я говорил про хитрость?
Я кивнула, все еще не веря своим глазам.
За плиткой скрывался достаточно широкий лаз, чтобы пролез взрослый человек. В темноте угадывались ступени, уходящие куда-то вниз.
- Под домом есть ход, который построили еще во время войны, – пояснил Вадим, включая фонарик на телефоне и освещая первые ступени. – Подвал сообщается с системой тоннелей. Они ведут...
Сделав паузу, он посмотрел на меня с загадочной улыбкой.
- В одно безопасное место. Оно находится на территории моего заповедника. Если что – вы с ребенком будете там в полной безопасности.
Я все еще была потрясена. Глядя в темный проем, все у меня внутри сжималось от странной смеси страха и восхищения. Нечто подобное я видела только в фильмах.
- Об этом ходе не знает никто, кроме меня, – добавил Вадим тихо. – Даже мои лучшие люди не в курсе. Только я. А теперь еще и ты.
Он также бесшумно закрыл проход.
- Зачем ты мне его показал? – спросила я, когда мы вернулись в спальню.
Усевшись на кровать, Полянский притянул меня к себе.
- Если вдруг что-то пойдет не так… – он кашлянул. – Если меня не окажется рядом… Ты должна знать, куда бежать в случае форс-мажора…
Форс-мажор.
Я прижалась к нему, чувствуя, как неистово колотится сердце.
- Не лучше ли мне вернуться домой? – почти беззвучно.
- Увы, сейчас там небезопасно, Вер, – в его голосе появились стальные нотки. – От своего осведомителя я знаю, что и Левицкий, и Воронов отправляют свои семьи в полных составах за границу. Перестраховываются.
Но Игнатов ничего мне об этом не писал…
- А как же моя мама? – руки задрожали: я едва ли не задыхалась от волнения.
- По всей видимости, твоя мать останется в Москве, – устало отрезал он. – Но сестра с женихом и весь табор Левицких уезжают. Если ты вернешься, то и тебя сошлют… Хорошо подумай, – с этими словами он погасил свет.
Я еще долго не спала, слушая, как в коридоре возится пес. Лежала и смотрела в темноту, ощущая тяжесть кольца на пальце, будто от камня распространялся жар. Все никак не получалось выкинуть слова Вадима из головы.
«Отец как-то обмолвился, что у нас в роду что-то типа генной аномалии или родового проклятья…». Еще и эти сны. Не хотелось думать, что внутри меня растет новая жизнь, которая уже обречена…
- Нет, – прошептала я в темноту, – Я не позволю. Моя доченька проживет долгую и счастливую жизнь…
*Семь месяцев спустя*
Вера
- Черное ухо! – позвала я, прищурившись. – Ко мне!
Солнце уже клонилось к закату, когда я вышла во двор. Теперь я двигалась гораздо медленнее из-за своего внушительного живота, на котором почти ничего не сходилось.
Шел уже девятый месяц, хотя, казалось, в горах время тянется иначе… Мы здесь жили, будто в какой-то параллельной или искаженной реальности.
- Черное ухо!
Лохматый, черный как смоль пес с одним действительно темным ухом – за что он и получил свою кличку – выпрыгнул из кустов, и побежал ко мне, виляя хвостом так, что, казалось, сейчас взлетит.
Он ткнулся влажным носом мне в ладонь.
- Осторожно, балбес, – засмеялась я, уворачиваясь, однако этот проходимец целился носом именно в мой животик, обожая за ним гоняться.
Пес понятливо отступил, но продолжил кружить рядом, выпрашивая внимание.
Я опустилась в плетеное кресло, тяжело опираясь на спинку, и бросила проказнику игрушечную утку. Черное ухо рванул за ней с такой скоростью, что чуть не запутался в собственных ногах.
Мы с Ольгой не смогли сдержать смех.
- Такой потешный! – женщина протянула запыхавшемуся псу угощение.
Она сидела в
