моменте виноват он сам, Светлана Олеговна, — понизив голос, возразила я, с тоской осознавая, что у Макса исходя из моих ответных реплик наверняка возникнут вопросы, на которые мне придется отвечать.
— Я понимаю, но вы же давно вместе, у вас маленький сын. Могли бы сесть рядом и вместе решить все недомолвки, а ты предпочла самый легкий вариант, — упрекнула свекровь.
— Легкий? Вы шутите?
— Нет, мне не до шуток. Мой ребенок страдает, и ты как мать должна меня понять.
— Я вам больше ничего не должна… — чеканю по слогам, едва не выпалив, что это Влад мне теперь должен, забрав то, на что не имел никакого права.
— Варя, послушай, мне жаль, что я иногда несправедливо к тебе относилась.
Иногда? Мысленно позлорадствовала я. Свекровь явно лукавит, но хотя бы идет на контакт и не орет, как неврастеничка, обвиняя меня во всех смертных грехах.
— Мы цивилизованные люди, Варь. И внутрисемейные проблемы должны решать так же. Я попытаюсь успокоить сына, чтобы он не рубил сгоряча.
Я промолчала, не поверив ни одному ее слову. Влад без поддержки и поощрения не смог бы организовать то, что происходило в моей жизни в последние дни.
— Мы тебе не враги, Варюш, — сменив риторику, сладко запела свекровь. — Надеюсь, ты это понимаешь. Все еще может наладиться. До судебного заседания есть время, чтобы вы оба могли остыть и подумать. Не только о себе, Варь, но и об Илье.
— Я вас услышала. Если Владу есть что мне сказать, я открыта к диалогу.
— Вот и замечательно, — обрадовано воскликнула свекровь. — Я ему передам твои слова. Как там наш Илюша?
— Все хорошо, — сухо ответила я. — Мы едем к маме в деревню.
— Как жаль… То есть я хотела сказать, что мы Витей очень соскучились по внуку. Хотели попросить, чтобы ты привезла его к нам.
— Сегодня не получится, мы уже выехали.
— Тогда в понедельник вечером? Мы приедем на вашу с Владом квартиру. Он тоже хочет повидать сына. Ты же не собираешься нам отказать в праве видеть ребенка?
— Я подумаю, — выдавила из себя через силу.
— На пару часов, Варь. О большем не просим, — продолжила давить Светлана Олеговна.
— Я подумаю, — повторила я и попрощавшись, убрала телефон в сумку.
На несколько минут в машине повысила свинцовая тишина. Даже Илья, почувствовав общее напряжение, притих и перестал вертеться как юла, забрасывая Макса вопросами о кроликах и цыплятах.
— Это была твоя свекровь? — наконец, спросил Макс.
— Да.
— Чего хотела?
— Просит привезти Илью в понедельник к ним.
— Началось… — Макс шумно вздохнул и взглянул в зеркало на моего сына, снова уткнувшегося в игрушку на телефоне. — Поговорим позже.
— Я не имею права им отказать, — шепотом пробормотала я, понимая, что взорвусь, если не озвучу свою позицию. Сейчас, а не позже. — Они могут использовать этот факт в суде. Против меня.
— Тебе это адвокат сказал? — тихо поинтересовался Макс и включил музыку, чтобы приглушить наши голоса.
— Да.
— Мне нужно имя. Полное. — категоричным тоном потребовал Красавин.
— Ладыгин Игорь Юрьевич — не стала упорствовать я.
— Спасибо, — Макс посмотрел мне в глаза и тепло улыбнулся. — Хочу убедиться, что у него достаточно опыта, чтобы доверить ему вести наше дело.
Наше… это так просто и естественно сорвалось с его губ, что я чуть было не сорвалась и не выдала ему все. Как есть. Без прикрас. Нет ни малейших сомнений — он тут же бы развернул машину и ринулся меня спасать. Но, слава богу, я вовремя образумилась. Пусть хотя бы выходные пройдут без нервных потрясений и пугающих мыслей. За два дня проблемы сами по себе не решатся, но мне отчаянно нужна передышка и подзарядка.
В семейном гнезде Красавиных и то и другое, я получила сполна.
Почему-то из описаний Вики и Макса мне представлялся обычный деревенский дом с деревянным крашеным забором, грядками, боровками картошки, и сараем для скотины, но в реальности я попала в настоящую усадьбу с большим русским теремом и прилегающими к нему банькой, хозяйственными постройками из качественного бруса и огромной ухоженной территорией с обилием декоративных кустарников и цветочных клумб. Я с трудом удержалась, чтобы не подбежать к двухметровому клопогону с ажурными, отливающими синевой листьями. Несмотря на неромантичное название, его распускающиеся по осени соцветия источают просто божественный аромат.
Хозяйский дом меня тоже впечатлил, вызвав внутри умиротворение и легкость. Невозможно было не проникнуться энергетикой старины, уюта и тепла, исходящей от крепких деревянных стен. Два полноценных этажа и мансарда, большие окошки с белыми рамами, украшенными резьбой и высокое крылечко с темно-бордовым козырьком, на котором крутился бронзовый петушок.
— Тут сказочно красиво, — оглядываясь по сторонам, искренне восхитилась я.
— Ага, как в сказке про золотого петушка, — поддакнул Илья. — Помнишь, ты мне читала?
— Конечно, помню. Ой, нас, кажется, встречают…
На крыльцо вышла миниатюрная приятная женщина с седыми волосами и доброй улыбкой. Меня покорили ее изумрудный сарафан в пол и простая вязаная бежевая кофточка, надетая сверху, и природная грация, с которой она держалась.
— Это мама. — тихо сказал Макс, и, положив ладонь на мою спину, ободряюще погладил. — Елизавета Владимировна, — напомнил он, шепнув мне на ушко.
Я рефлекторно взяла сына за руку, и сделала шаг вперед. Женщина спустилась по ступенькам и пошла нам на встречу. Не успела я настроиться и устранить нервный тремор в пальцах, как из дома высыпало еще несколько родственников Макса. Ну и, конечно, было много детей. И все с горящим интересом смотрели на нас с Ильей. Сын прибалдел от всеобщего внимания, а я, если честно, впала в ступор. За считаные секунды нас окружала галдящая толпа детишек. Я и глазом не успела моргнуть, как Илюшу куда-то утащили.
На лужайке перед домом остались только взрослые. Ну или почти взрослые. Артура и его жену я сразу узнала, еще двоих нет, позже оказалось, что это Вася и Женя — младшие приемные близнецы Елизаветы Владимировны, еще не успевшие выпорхнуть из семейного гнезда. Господи, откуда Красавины набрали столько близнецов на одну семью? — промелькнула в голове шальная мысль. Макс упоминал, что первыми были девочки. Они уже взрослые, замужние, с детьми, и обе живут в Москве. Вторыми — Максим и Вика, а третьи, получается, Василек и Женечка.
Младшим братьям Макса я бы дала не больше восемнадцати, но кто их разберет этих мальчишек. В один день худощавые птенцы с пушком над губой, а на следующий — возмужавшие парни с небрежной щетиной и огрубевшими голосами. Рядом с близнецами скромно стояла симпатичная длинноногая глазастая девчушка лет пятнадцати или около того. Милена — припомнила я самую младшенькую. Балерина и хакерша по совместительству. Чудо-дети, одним
