проломить рёбра пытается.
Всё идёт к хуям. А я обязан это остановить.
Времени нет, даже чтобы кого-то вызвать. Чтобы отвели пташку, забрали, спрятали. Некогда.
Каждая минута, блядь, как на вес золота. А я, сука, стою посреди комнаты, пялюсь в пустую точку и понимаю: вариантов ноль. Ни одного.
Оставить её в камере? Ага, конечно. Щас замес начнётся – и кто гарантию даст, что какой-нибудь еблан не доберётся до дверей?
Что кто-то из мразей охранников не решит поразвлечься? Или хуже – из тех, кто давно зуб точит на меня.
Нет, блядь. Нет. Тут каждый второй готов по глотке пройтись, если выдался шанс.
А девчонка – слабое звено. Мягкая. Уязвимая. И, сука, зачётная же. Симпатичная.
Скулы сводит от ярости. Кулаки сжимаются сами от мысли, что кто-то на неё глаз положит.
Мышцы горят, готовясь к бою. Сука. Кровь гудит, будто бетонная мешалка под черепом.
Вывести её на волю? И куда? За забором оставить? Заебись идея.
А потом мои люди будут скать пташку по всем маньячим логовам в округе.
Никому тут доверять нельзя. Ни одному ебучему лицу в этих стенах. Ни вертухаю, ни зэку. Ни приближённому, ни случайному. Никому.
Я и себе-то, бывает, не доверяю. Потому что знаю, насколько хрупкое внутри держится на ярости и контроле.
Мозг продолжает работать на перегреве. Я перекидываю варианты, как разрулить ситуацию, чтоб без тел.
– Самир? – голос девчонки доносится из спальни, тонкий, дрожащий.
– Сюда иди, – рявкаю, даже не зная, что, сука, решу в итоге.
Внутри всё хрустит от натяжения. Хочется просто забрать у Тима автомат и всех нахуй положить.
Пташка появляется в дверном проёме. Глаза огромные, распахнутые, растерянные. Губы дрожат от паники.
– Что происходит? – шепчет. – Что-то плохое? Господи, опять перестрелка?!
На девчонке бесформенные штаны, висят мешком. Толстовка ещё больше, там три пташки поместятся.
Только оголённая щиколотка и торчащие из рукавов запястья напоминают, что под этой бронёй – хрупкая девчонка.
Наконец-то, сука. Хоть что-то мои ребята сделали нормально.
В этой одежде она хотя бы не будет выглядеть, как ходячая приманка.
Нехуй девке шастать в откровенных нарядах по территории, где каждый второй сходит с ума от одной мысли о женском теле.
– Что? – она кутается в толстовку сильнее, как будто это хоть что-то изменит. – Ужасно, да? Всё большое и…
– Фигуры не видно, – перебиваю, глядя на неё оценивающе. – Может и прокатить. Что думаешь, Тим?
– Бля, – выдыхает тот. – Хуйня же идея. Настолько мне не доверяешь?
– Я тебе хуй оторву, Тим, лишь за взгляд в её сторону.
– Знаю.
Похуй, что знает. Когда приду за расплатой – поздно ведь будет. Если её тронут – месть уже не поможет.
Я слишком хорошо знаю этот мир, слишком часто видел, как одно «не доглядел» превращается в похоронку.
Все варианты – полное дерьмо. Один хуже другого.
Но хотя бы есть вариант, который хоть какой-то гарант на защиту даёт. Хуевый. Пиздец какой хуевый.
Подхожу ближе к девчонке. Та, будто почувствовала неладное, сжимается и с тревогой смотрит.
Рывком хватаю капюшон. Натягиваю на её голову, прячу волосы, лицо, всё, что может выдать.
Ткань толстовки тяжёлая, плотная, капюшон широкий – лицо закрывает почти до губ. Только кончик носа да дрожащие губы наружу торчат.
– Ну вроде не сильно похоже, – Тим щурится, осматривая. – Но ты всё равно рискуешь.
– Знаю, – цежу сквозь зубы. – Но времени нет.
Сука. Каждая лишняя секунда – как капля бензина в костёр. Там, в подвале, уже не просто гудит – там вибрация в воздухе, как перед взрывом.
Ещё чуть – и все эти шакалы забьют на охрану, прорвутся. Пойдут по головам.
А если кто-то доберётся до заначек… До оружия… Тогда всё. Кровавое месиво по всему блоку.
Бойня уже на пороге.
– Маска есть? – рычу на Тима. – Ей лицо прикрыть.
– Найдём.
– Да что происходит?! – пташка наконец срывается, голос дрожит. – Мне кто-то объяснит?!
– Мы с тобой, пташка, на прогулку отправимся. Со мной пойдёшь.
Сука. Тошнит от этого. Весь нутряк выворачивает. Вести её туда? К озверевшим?
Да мне бы по-хорошему запереть её в бетонной коробке и заварить двери. Но…
Если девчонка будет со мной – я хотя бы проконтролировать смогу. Буду держать в поле зрения.
Настрой один: ебашить, если тронут. Убивать, если надо.
Никто. Никто не прикоснётся к моей девчонке.
Даже не взглянет лишний раз.
Осталось пережить эту ебучую «прогулку».
Глава 54. Барс
– Не высовывайся, – чеканю зло. – Не базарь. Голову держи опущенной. И, бляха, никак не реагируй на происходящее. Поняла?
Кивает снова. Слишком часто. Глаза бегают, как у пойманного зверька. Ядерная паника в зрачках.
Под ногами гудит бетон, как будто бомба тикает. Ещё пара минут – и нахуй там в подвале всем будут на охранников. Устроят бойню.
Эти голодные звери – хуй знает, что с ними творится. Один кипиш – и стадо вразнос.
Тим идёт впереди, прочёсывает маршрут глазами. Я держу пташку сбоку, рукой прижимаю к себе, как бы прикрывая.
Её страх я кожей чувствую. Она пыхтит, запинается. Маленькая, испуганная.
Вся сжалась под капюшоном. Плечи подняты, пальцы вцеплены в мой рукав.
– Беру тебя по одной причине, – чеканю. – Никому не доверяю. Сам за тобой присмотрю.
– Но… – она вздрагивает. – Что…
– Не базарь. Вообще. Ты будешь в окружении голодных мужиков, которые друга грохнут за шанс трахнуть девку. Не у всех здесь ВИП-пакет как у меня. Увидят юбку – снесёт башню. Поэтому шаг влево, шаг вправо – и тебе пиздец.
Говорю тихо. Зло. Чтобы пробрало. Чтобы вбилось ей в череп и не дало ступить в сторону.
– Держись ближе ко мне. Я поверну – ты следом. Всё ясно?
Она рвано кивает, а я на секунду прижимаю к себе. Губами мажу по щеке, успокаивая. Даю понять, что рядом. И ничего не случиться.
Она дрожит, будто внутрь зашили моторчик. Пальцы цепляются за меня, как за спасательный круг, ногти впиваются в кожу.
Смотрит на меня снизу вверх, ресницы дрожат, как паутина на ветру. Губы шевелятся еле заметно. Спрятаны под маской, но я вижу, как они дрожат.
Плечи сжаты, шаг сбит, дыхание – будто сейчас задышится. Страх у неё в каждой мышце.
– Умница, – улыбаюсь. – Никто
