Миф Базаров
Инквизитор. Охотник на попаданцев #2
Глава 1
Эта вторая книга «Инквизитор. Охотник на попаданцев».
Первую читать тут: https://author.today/reader/572181
Поезд дёрнулся в последний раз и замер. За стеклом замелькали фигуры: носильщики в форменных фуражках, офицеры в шинелях, женщина с большим чемоданом, который она тащила одна и не принимала ничьей помощи.
Мы выбрались на перрон. Свежий воздух ударил в лицо, под ногами блестел мокрый асфальт, видно, прошёл небольшой дождь. Из вагона вместе с нами потянулись военные маги, а также беженцы из Финляндии, решившие переждать неприятности у родственников.
У выхода нас уже дожидались двое в серых плащах инквизиции.
— Киселёв? — спросил один, глядя на Пашу.
— Я, — кивнул технарь.
— Иван Иванович велел сразу доставить вас в штаб ордена.
— А нас? — тут же поинтересовался Волков.
— Только Павла Дмитриевича. Вам велено сказать, чтобы отдыхали.
Кью повесил сумку с конфискованными документами на плечо и пошёл за сопровождением. Я посмотрел ему вслед. Всё-таки Паша явно очень близко к верхушке ордена, если его вызывают первым.
— На такси поедем? — спросил Волков.
Я кивнул.
Машину поймали быстро. Это оказалась старая «Волга» с протёртыми от времени сиденьями. Водитель, едва бросив взгляд на наши плащи, угрюмо уставился на дорогу. За всю поездку он не проронил ни единого слова.
Мы отъехали от Финляндского вокзала и двинулись сквозь ночной город. Успели перемахнуть через Неву в те самые полчаса, когда посреди ночи мосты ненадолго сводят. Наступил июль, и белые ночи начали сдавать позиции: темнота постепенно отвоёвывала Питер обратно.
Колёса тихо шуршали по мокрому асфальту. «Волга» свернула с набережной на пустой Невский, таким он бывает только в четвёртом часу ночи. Затем ушли на набережную Мойки. Здесь было совсем тихо. Чёрная вода канала отражала огни домов длинными дрожащими столбами.
Волков заговорил первым, не поворачивая головы:
— Завтра будет целый день докладов и писанины. Удивительно, что сейчас отдувается только Кью.
— Он к начальству ближе.
— Как думаешь, дальше-то что будет?
— Создадут группу. Нас должны включить: знаем много.
— Кронштадт… — не договорил Дима, но я понял, на что он намекает.
— Филипенко завтра всё скажет. Думаю, день, максимум два, и начнётся работа.
— Или уже с утра, если за ночь всё решат.
— Возможно, — согласился я.
Такси остановилось у моего дома. Я отдал другу половину денег за поездку и вышел. Димка поехал дальше, ему тут рукой подать, но идти пешком лениво.
Открыл дверь ключом, шагнул в темноту первого этажа. Щёлкнул выключателем. Свет залил мастерскую, и мотоциклы блеснули никелированными спицами, лакированными бензобаками, хромированными глушителями. Вся моя коллекция, всё на своих местах. На верстаке лежали уцелевшие запчасти «Иж Спорт». Часть деталей я уже успел перекрасить до выезда.
Снял куртку, повесил на крюк, сел на высокий табурет у верстака, сложив руки на коленях. Просто сидел и смотрел на технику, это был мой способ выдохнуть. Только тишина и металл.
Я провёл рукой по лицу. Щетина колола ладонь. Надо бы побриться. Но не хотелось. Хотелось сидеть и ни о чём не думать.
Но мысли лезли.
В голове всплыла фотография учителя, надпись «предатель» красным. Тринадцать лет он был непонятно где, но теперь я знал: он жив, он в седьмой колонии. Тринадцать лет я считал его мёртвым, а он был среди них. Среди тех, кто убил мою семью. Это не укладывалось в голове.
Я заставил себя не думать. Встал, подошёл к «Уралу» и провёл пальцем по люльке, она была пыльной. Завтра после работы обязательно вымою.
Красин? Мария? Почему их не слышно, почему не спустились проверить, кто зашёл посреди ночи?
Поднялся наверх, включил свет и обошёл комнаты: гостиную, кухню, спальни. Порядок был почти стерильным. На подоконниках ни одной грязной чашки, хотя Красин вечно оставлял их где попало. В квартире стояла гулкая пустота. Лишь на столе белела записка: аккуратный почерк Марии, буквы выведены старательно, с лёгким наклоном. «Всё в порядке. Звони. М.»
Я взял записку, повертел, положил обратно.
Мария взяла трубку практически сразу.
— Игорь Юрьевич, — ровным голосом тут же сказала Черкасова, но я услышал, как она выдохнула. — Вы вернулись.
— Вернулся. А где Виктор Степанович?
— Иван Иванович вчера утром забрал его.
— Зачем?
— Сказал, что он отправляется на гастроли.
— Гастроли? — переспросил я.
— Да. А мне сказал дожидаться вас.
Я помолчал. Гастроли. Значит, Красин понадобился именно сейчас, именно после Хельсинки. Явно это как-то было связано с даром, о котором он так и не рассказал ничего.
— Как… как всё прошло? — спросила Мария.
Я посмотрел на свои руки. Порезы и ссадины уже зажили. Сейчас ничего не напоминало, что ещё этим утром я принимал участие в ожесточённой схватке. От этой мысли почему-то сразу захотелось спать, хотя я и дрых почти двое суток, но это требовалось организму для регенерации.
— Завтра расскажу. Всё нормально.
— Хорошо, — сказала она. — Спокойной ночи.
— Спокойной.
Я положил трубку.
Принял душ, вода была почти обжигающей, но я не убавлял. Стоял под струями и смотрел, как пар оседает на кафеле, пока мышцы наконец не вспомнили, что можно расслабиться.
Потом вытерся, лёг. Думал, что вырублюсь сразу, но сон не шёл. Я лежал и смотрел на потолок, где от лампы до угла тянулась трещина, старая и давно знакомая, теперь подсвеченная первыми лучами питерского солнца. На часах было уже четыре.
* * *
Гатчинский дворец тонул в зелени парка. На КПП охранник козырнул чуть усердней обычного.
— Мастер Воронов, а вы же были вчера в Хельсинки?
Я кивнул, протягивая удостоверение. Он проверил.
— Проезжайте, мастер Воронов.
«Мастер» — он выделил это слово, выходит, слухи о наших приключениях уже разошлись.
Поставил мотоцикл на стоянку, поднялся в главный корпус. Коридоры гудели: утро, народ спешил. Служащие в мундирах, инквизиторы в чёрных плащах, практиканты в сером и коричневом. Кто-то кивал, кто-то торопливо жал руку.
Из-за поворота вышел Пономаренко. Его быстрый и завистливый взгляд скользнул по мне. Рука дёрнулась к пуговице на мундире, но он сдержался.
— Воронов, — бросил начальник на ходу.
— Евгений Анатольевич, — ответил я так же коротко.
Мы разошлись. Я направился к своему кабинету на третьем этаже.
— Доброе утро, Игорь Юрьевич, — сказала Мария, поднимая голову от бумаг.
— Мария Ивановна, — я подошёл, сел. — Вы выглядите… бодро.
Это была ложь: она выглядела так, будто спала ещё меньше моего.
