халата. — Твоя новая установка производства этих взрывчатых гранул недавно завершила работу. Я всё сгрузил в холодильник, точно так же, как вы делали это в прошлый раз.
— Уже? — удивлённо спросила Евгения. — Ну-ка, пойдём, покажешь, что получилось.
Уже более быстрым шагом мы направились в дальний угол, где стоят холодильники. Костя жестом профессионального швейцара, встречающего высокопоставленного гостя, распахнул дверцу и другой рукой картинно указал на содержимое.
Мы подошли ближе и увидели, что полки холодильника уставлены плоскими контейнерами, в которых ровным слоем лежат те самые синие икринки. Почему-то снова возникла ассоциация с икрой. Если бы они были чёрные, я бы даже захотел намазать это на бутерброд. Впрочем, красные мне нравятся больше.
— Ну хорошо, что ты ничего не рассыпал и ничего не уронил, — сказала Евгения, обводя контейнеры взглядом и снисходительно улыбаясь. — Эти маленькие шарики очень взрывоопасные. Всего этого достаточно, чтобы снести госпиталь с лица земли. Причём останется совершенно ровное место, покрытое рыжей пылью от раскрошенных кирпичей.
Костя побледнел, как-то замешкался, заметался. Создалось впечатление, что он хочет убежать, но пока не решил в какую сторону.
— Ты чего это? — спросил я. — Что-то не так?
— Тут так п-получилось, — начал заикаться Константин. — Я пока п-перекладывал всё в контейнеры, несколько этих шариков упало на пол…
Женя тоже побледнела, и теперь они оба почти сравнялись по цвету с самим холодильником.
— Как так упали? — не своим голосом пролепетала девушка. — Куда упали? Где они сейчас?
— Да я это… — начал Константин, растерянно разводя руками и глядя теперь себе под ноги, — ну, собрал их быстренько веником на совок. Они на полу дымиться начали.
— И что дальше? — нервно спросил Евгения, уперев руки в бока.
— Ну, открыл окно и выкинул эту ерунду за окно, — сказал Костя, глядя исподлобья то на меня, то на Евгению, в судорожных поисках одобрения в наших глазах.
Мне показалось, что Женя слегка покачнулась и сейчас потеряет сознание.
— И что дальше? — снова спросила девушка.
— Вон, — буркнул Костя, сдвинул бровки домиком и махнул рукой в сторону окна.
Мы метнулись к указанному окну и увидели внизу несколько пятен выжженной травы, которая ещё продолжала едва заметно дымиться. Евгения глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
— Ну слава богу, — уже более спокойным голосом тихо произнесла девушка. — Наверное, они не взорвались, потому что ещё не высохли, не дошли до нужной кондиции. Тебе просто очень сильно повезло, что ты не убил сам себя. И что я не убила тебя сейчас, услышав такую новость. Так что живи, дурачок, но больше такого не допускай! Чтобы ни один из этих маленьких шариков никогда и ни за что никуда не падал! Только аккуратно перекладывать.
— Я теперь уже понял, — виноватым голосом произнёс Константин и снова уставился себе под ноги. — Теперь вообще к ним прикасаться боюсь. Вы дальше как-нибудь сами.
— Вот и не угадал! — усмехнулась Евгения. — В наказание теперь, когда всё это окончательно дойдет до нужного состояния, сам будешь в транспортировочные контейнеры перекладывать один, в гордом одиночестве.
— Господи, за что? — тихо пробормотал Константин, закрыв лицо руками.
— Не за что, а зачем! — усмехнулась Евгения. — Криворукость надо же как-то исправлять, вот и будем такими радикальными мерами. Когда всё переложишь и останешься в живых, будет выработан железный навык аккуратности и бережливости.
— Сурово, — сказал я, усмехнувшись. — Но справедливо. И, пожалуй, действенно.
У Кости сейчас был настолько жалкий вид, как у котёнка на вокзале, которого бросили и забыли. Даже захотелось погладить. Но это уже точно будет лишним. Его скорбное лицо наводило на мысли, что парень вообще начинает думать о суициде.
— Ладно, не переживай, — успокоил я его. — Поможем. Ну, по крайней мере, я помогу. Ты не возражаешь? — обратился я теперь к Евгении.
— Поможем, конечно, — сказала девушка, теперь уже более снисходительно. — Но сначала посмотрим, как ты это будешь делать.
Костик вздохнул с некоторым облегчением и виновато улыбнулся.
— И на том спасибо, — сказал парень, и его лицо наконец начало приобретать здоровый цвет. — Правда, я буду теперь более внимательным.
— Я в тебя верю, — твёрдо сказал я. — Иначе тебя здесь вообще не было бы.
— Ваня, — сказал Костя и посмотрел на меня преданным взглядом. — Если бы не ты, то я бы сюда попадал только в качестве пациента.
— Так, ребята, хватит любезничать и прохлаждаться, — сказала Евгения, закрыв дверцу холодильника со всей осторожностью. — Пойдёмте дальше работать. Во всех установках уже почти полные финишные колбы. Надо загружать ингредиенты заново, а всё уже готовое отправлять в аппарат на расфасовку.
Мы распределились по установкам и начали выполнять рекомендации Евгении. Федя со скучающим видом продолжал бродить по лаборатории, иногда широко зевая, причём делал это то вместе со мной, то с Константином. Один раз забрался Жене на плечо.
— Что, друг, скучаешь? — спросил я, когда зверёк снова подошёл ко мне. Я присел перед ним на корточки и погладил. Федя как-то жалобно посмотрел мне в глаза своими светящимися красными глазами. — Может, хочешь пойти погулять? Найдёшь там себе вкусную сороку или ещё кого? Что там едят такие вот умные зверьки?
Кажется, горностай понял мои слова. Уже более живо приподнял голову и весело тявкнул.
— Ладно, пойдём, я тебя выпущу, сказал я и подошёл к окну, в нескольких метрах от которого росла большая пышная берёза.
Я распахнул створку и горностай тут же вскочил на подоконник, а с него прыгнул на ближайшую ветку и молнией взлетел вверх в пышную крону. Дальше я его уже не видел.
— Ну тогда до встречи в конце рабочего дня, — сказал я, помахав рукой ему вслед, и закрыл окно.
Со стороны входа в лабораторию послышались шаги и голос заведующего отделением. Герасимов пришёл с двумя санитарами, каждый из которых толкал перед собой грузовую тележку.
— Так, — начал распоряжаться Герасимов, глядя на достаточно большую груду коробок с готовыми эликсирами и на листок, который он держал в руке. — Пятнадцать зелёных, шесть синих, восемь фиолетовых. Грузите на тележки и всё это к запасному выходу с торца. Подъедет фургон, тёмно-синий, водитель отдаст вам бумаги, потом туда всё это загрузите.
Заметив мой пристальный взгляд, начальник с довольным видом улыбнулся.
— Первая партия уходит к заказчику, — сообщил довольный Анатолий Фёдорович. — Деньги уже перевели на счёт госпиталя. Так что дело теперь только за бухгалтерией. Скоро в ваши карманы упадёт кругленькая сумма, держите шире.
— Прекрасная новость, — улыбнулась теперь и Евгения. — Насколько сумма будет кругленькой?
— Достаточно кругленькой, — усмехнулся наставник. — Хорошо покатится. Так, Ваня, я смотрю, тут у вас всё относительно спокойно. Женя сама теперь дальше справится, а если что, Костя
