class="p1">– Я… – что-то решил ответить парень, посмотрев на меня подергивая скулами, но так и не продолжил, просто схватился за волосы и начал раскачиваться.
– Максим, – пожал я крепкую жилистую руку мужика, не обращая внимания на страдания этого парня.
– Вот, знаешь, бурят, – начал Паша, видимо, которому хотелось с кем-то поговорить, а с наркоманом это сделать не удавалось, – не пойму, и на хрена им эту дрянь по вене пускать? В их годы мне нужно было разве что выпить и бабу потискать, а эти…
– Не знаю, я этой дрянью не увлекаюсь, – ответил я, решив поддержать разговор.
– И правильно. Кстати, ты тут за что?
– Человека спас, – честно ответил я.
– Бывает, – усмехнулся Паша. – Я вот тоже как-то решил одному парнишке помочь, которого толпой гасили, так меня и закрыли за непреднамеренное. Но сейчас я сам виноват: вот надо было им камеру в хату повесить. Ну не привык я к этим их технологиям.
Насколько я понял, Паша был уголовником со стажем. Причем на воле после четырнадцати лет он провел от силы лет пять и к этому моменту провел в застенках больше половины жизни. И, судя по всему, он эту славную традицию и продолжит.
Но если Паша говорил правду, то за исключением того случая, который он упомянул, когда по дурости решил помочь какому-то студентику, за что и получил пару лет после того, как один из нападавших ударился головой о бордюр и отдал концы, все его сроки были за квартирные кражи. Вот только, судя по печальной статистике, не особо удачливым или умелым вором он был, раз даже после последней ходки на воле провел не больше месяца.
– Черт, мне херово, – процедил сквозь сжатые зубы нарик, продолжая раскачиваться.
– ага хреново, – сказал Паша, глядя на парнишку.
– Ага, – подтвердил я. Вот только ничем ему помочь в этой ситуации не мог. Не было у меня силы снять ломку у наркомана.
Хотя про то, что ему уж очень поплохело, он не врал. Его сердце билось так быстро, что я бы не удивился, если бы оно просто не выдержало.
– Начальник! – постучал кулаком по железной двери Паша.
– Что еще? – через пару минут явился явно недовольный тем, что его позвали, сотрудник полиции, а после глянул на нарика и произнес: – Вот же морока!
Немного потеребив паренька, который уже лежал на лавке, свернувшись в позе зародыша, дежурный все же достал рацию и велел кому-то вызвать скорую.
– Надеюсь, не откинется, – сказал Паша, когда парнишку вынесли на носилках из камеры.
На это я не стал ничего отвечать и просто уставился в потолок камеры, думая, что если бы Макс умер там, на полу того завода, то просто бы не смог сдержаться и подтвердил бы всю ту чернуху, что вылили на меня в прессе после смерти. Не остановил бы меня ни Пушкин со своей напарницей, никто: я бы просто устроил бойню. Хотя та жирная сволочь все же ответит за свои грехи, это я уже решил.
– Ким Тэ Хо, на выход, – раздался голос.
– Ну, удачи, – поднялся я с лавки, когда уже прошло часов пять после моего задержания.
– Ты же Максим.
– Ну, Максим – мое второе имя, – сказал я, ничего не придумав, пожелал удачи Паше, который, за исключением своей, можно сказать, профессии, был все же хорошим человеком, и проследовал вслед за полицейским.
Уже на выходе из отделения полиции я увидел до жути усталое лицо своего нового знакомого из отдела.
– Знаешь, за то, что ты там натворил, по-хорошему тебя посадить надо, – сказал он, садясь в машину.
– Как он? – спросил я, не обращая внимания на слова сотрудника органов.
– Если ты про Смирнова, то жить будет. Отделали его, конечно, знатно, но он парень крепкий, оклемается. Тем более обошлось без повреждений органов. А вот у тех, с кем поработал ты, дела не так хороши. И тебя спасло только то, что никто из них заяву писать не стал.
– Скажи спасибо, что не убил.
– Ладно, проехали. Не знаю, чем тебе так дорог этот парень, но ты тут в своем праве даже перед законом. Правда, прости, но я сделал так, что по документам тебя там вовсе не было, – сказал он, а после о чем-то задумался.
– Что еще?
– Тебе повезло, что ты ушел и не видел всего, – тяжело сказал он, – этот старый ублюдок, и как он так долго орудовал у нас под носом? Нет, тридцать пять…
Тридцать пять тел, точнее, того, что от них осталось, нашли в подвале того старика. Причем все они были детьми. Примерно четверть из них вообще лежала там с советских времен. Это отчетливо было видно по остаткам школьной формы, которая так и осталась надета на истлевшие тела. Так что все это время Александр поднимал старые дела о пропавших без вести детях за последние три четверти века. Примерно столько времени лежала первая жертва этого старикашки. Но вот за последние десять лет этот черт нарастил темпы, так как две трети тел там оказались в этот срок.
– Вам нужна моя помощь? – спросил я.
– Я бы соврал, сказав, что нет. Но дальше мы как-нибудь сами разберемся. Ну, конечно, если ты не собираешься оставаться тут надолго, потому что быстро в этом случае точно не будет. Да и незачем чужаку, как ты, влезать в наши дела, – сказал он, отчего я удивился. Но настаивать на помощи не стал.
Уже остановившись у отеля, где я остановился, Александр сказал:
– Я распорядился выделить пару ребят на охрану Смирнова, так что можешь идти отдыхать. В больничку тебя все равно до утра не пустят. Да и врачи сказали, что до завтра он точно не придет в себя.
Попрощавшись с Пушкиным, который глубоко вдохнул перед тем как нажать на газ и поехать, я все же отправился в номер, рассудив, что сегодня уже и правда поздно.
– Говори, – сказал я Габу, когда шел по коридору отеля в сторону номера.
– Тот человек, как вы и предполагали, отправил своих людей за Смирновым, – ответил мне мой слуга.
– И что?
– Габу все сделал, как вы приказали, но… – замер он, явно боясь
