— лежит рядом на столе, как маленький белый свёрток.
Алина не замечает нас. Слишком погружена в работу.
«Особенно красива, когда работает, — звучит в мыслях голос Альтора. — Дыхание глубокое. Пальцы цепкие. Сосредоточена. И… чертовски сексуальная».
Я вижу то же, что и он
«Чертовски сексуальная своей увлечённостью, — добавляю мысленно я. — Она не должна была справиться с боевым протоколом, но справилась. Я испытал гордость». «Ты начинаешь в неё верить?» — вопрос Виора звучит в мыслях, но я прямо вижу, как он изогнул бровь. «Я в неё стопроцентно верю» — отвечаю и тихо кашляю, обращая на себя внимание Алины. Она вздрагивает, пугаясь, резко поднимает голову, испуг в глазах такой чистый, что в груди неприятно сжимается. Следовало постучать. Но то, что будет дальше, ещё хуже. — Шарин, — произношу я тяжёлым тоном. — У нас к тебе разговор. Серьёзный.
____ Время новинки! https:// /shrt/Ho8l «Одинокая женщина нестабильна» - говорят власти и принимают закон, запрещающий незамужним иметь свое дело. Чтобы спасти свой ресторанчик, я рискую всем и лечу на планету Фалларис, где живут сильные, красивые и надежные мужчины. План был простой: пройти испытания, выйти замуж и вернуть ресторан. Вот только вместо одного мужа я получаю сразу двух. Одна землянка. Два мужа. И рецепт счастья, который точно выйдет за рамки стандартного меню.
14. Истина, от которой больно
Алина
Я вздрагиваю. Такие слова не говорят просто так.
Рэйден стоит прямо, как стальной пилон. Альтор рядом, но чуть ближе ко мне, и наверняка чувствует, как участилось моё дыхание.
— Что произошло? — спрашиваю я, голос предательски слабый.
— За тобой приходили земляне, — говорит Рэйден прямо, без смягчающих слов. — Трое. Представились миграционной службой. Это была ложь.
Я выдыхаю медленно, словно воздух стал жидким и густым.
— И?.. — едва слышно.
— Один из них сотрудник корпорации «Кобальт», — продолжает он. — Земной юрист. Они требовали выдать тебя.
У меня холодеют пальцы. Настолько резко, что даже дыхание сбивается.
— Выдать… меня? — шепчу.
— Для суда, — говорит Альтор мягче. — Они требовали экстрадиции. Они утверждают, что ты украла роботов «Кобальта». Что ты опасна. Что ты мошенница.
Слова падают тяжело, будто камни. Я опираюсь ладонью на стол, чтобы не качнуться.
— Это… неправда, — но даже мне самой слышно, что в голосе слишком много боли, чтобы это звучало убедительно.
— Тогда объясни, — просит Рэйден. Не давит. Но не отпускает. — Кто твои роботы? Почему корпорация считает их своей собственностью?
Горло сжимает так, будто внутри раскалённая нить. Хочется закрыться, спрятаться, а внутри скатывается лавина стыда. Но они мои мужья. Они имеют право знать.
— Я… не крала, — начинаю, и голос срывается. Я делаю вдох, чтобы удержаться. — Эти роботы действительно были собственностью Кобальта… когда-то.
Итары внимательно слушают.
— После войны… Орфея и Ки списали. Официально признали непригодными. Уничтожению не подлежали только из-за временной программы «гражданской передачи». — Я моргаю, в глазах печёт. — Их продали. На гражданку. Потом их владельцы, обычные люди, вручили их мне на ремонт.
— Они были твоими пациентами, — повторяет Альтор медленно, будто проверяя каждое слово.
— Да. И… привязалась к ним. Как и они ко мне. Орфей особенно. Его модуль защиты… был повреждён на войне. Он цеплялся за меня, как за последнюю стабильную точку. А Ки… её ядро эмоций всегда было нестабильным.
Я резко сжимаю кулак.
— Потом вышел закон об обязательной утилизации всех моделей боевого класса. Даже гражданских. Владельцы обоих роботов подписали отказ — «передать на попечение специалиста». То есть мне.
Альтор медленно качает головой, будто не верит такой жестокости.
— Я не смогла… — говорю тихо. — Я не смогла их уничтожить. Я их лечила несколько недель и узнала лучше, чем людей.
Я закрываю глаза, потому что в груди разрастается щемящая тоска. Мои роботы подписали мне приговор.
— Я какое-то время их, — заканчиваю рассказ. — Потом поняла, что так долго не протяну. Нас однажды найдут, и… Я сбежала с контрабандистами. На Эрдар.
Молчание тянется. Но теперь оно другое. Пропитанное пониманием, но каким-то острым, болезненным.
— Значит, — произносит Рэйден, — «Кобальт» не желает возвращать имущество. Они желают избавиться от улик.
— Каких улик? — спрашиваю я, искренне не понимая.
Он смотрит на меня очень пристально.
— Ты уверена… что в этих роботах нет того, о чём ты не знаешь?
Я дрожу. Потому что впервые эта мысль ввинчивается в мозг как раскалённое сверло.
— Они пришли за тобой сюда, — отвечает Альтор. — Требовали немедленной экстрадиции. Без суда и официальных процедур. Они хотели забрать тебя тихо.
Я сжимаю пальцы от страха.
— Но я же… ваша Шарин. Гражданка Эрдара.
— Да, — подтверждает Рэйден. — Именно поэтому всё выглядит слишком странно. Подозрительно. Они узнали, где ты.
— Тогда они
