может быть выходом, ведь на кону стоят жизни Борея и Кайи.
Тяжело дыша, я уже стою в ванной и вытираю махровым полотенцем свою шею: от своей крови, смешанной с его – ткань сразу же обращается в металл…
Я чувствую… Злость!.. Негодование!.. Возбуждение… Как такое возможно?! Я трижды кончила отчего?! Первый раз – в момент поцелуя с кровью… Второй раз – в момент прикусывания шеи… Третий раз… Даже стыдно вспоминать! От произнесённой низким баритоном фразы про неделю беспрерывного металлического траха! В последний раз он даже не касался меня!.. Нет, он слегка водил своими наглыми пальцами по коже моей груди… Интересно, он понял, что моё тело испытало эти три оргазма?.. Интересно, действительно ли могут Металлы позволить себе “неделю беспрерывного металлического траха” или же это просто такая красивая аллегория?..
О чём я вообще думаю?!
Перестав вытирать шею, я раздражённо отбрасываю полотенце в сторону – отлетев, оно с металлическим лязгом врезается в напольную плитку…
Может быть, он прав?.. Нет, он определённо точно прав! Моя проблема в том, что он знает мой секрет! Он знает, что моё тело откликается на призыв его тела… Но он недооценивает силу моей воли в сумме с силой моего разума! Обломится, но меня не получит! Нет!
Глава 66
Почти подошедшая к завершению ночь меня вымотала: я устала как морально, так и физически. Переодевшись в платье для сна, я думала лишь немного полежать под одеялом – не думала, что засну, – но в итоге, из-за сил организма, брошенных на восстановление моей пострадавшей шеи, на которой уже не осталось и следа от травмы, я не заметила, как начала погружаться в дремлющее состояние… Сначала я услышала волны… Это берег… Я по колено стою в океане, но мои ноги не мокрые – так я понимаю, что всё это мне снится. Небо грозовое, однако до шторма ещё далеко, бирюзовые волны океана уже начинают волноваться. Резко повернув голову на синее движение слева, я наконец замечаю, что рядом со мной – всего в пяти шагах – стоит Проктор. Своей тяжёлой рукой он указывает в сторону суши. Развернувшись, чтобы посмотреть в её направлении, я наконец понимаю: я стою за куполом вместе с ним, но… Он указывает на Багтасара… Никто ничего не говорит. Никто не приказывает мне вернуться. Я сама выхожу из воды, прохожу сквозь купол с осознанием того, что обратного пути не будет, подхожу к Багтасару и обнимаю его так крепко, что кажется, будто у меня в груди жмёт настолько, что дышать совсем тяжело… Он давит меня… Мы уже не на берегу: в моей комнате… Голые… Лежим в постели – я задыхаюсь оттого, что он вдавливает меня в постель своим тяжёлым весом… Я кричу… Не от испуга и не от тяжести – от экстаза… Оргазм накрывает моё тело во сне – я осознаю, что это физическое состояние перетекло из сна в реальность, что я, продолжая оставаться в сновидении, испытываю экстаз… Волна медленно спадает… Райхенвальд целует меня в живот… Я резко распахиваю глаза: это сон! Это всего лишь сон – в комнате никого нет, я в постели одна, но… Нижнее бельё явно придётся поменять…
За окном настолько серое осеннее утро, что точное время невозможно определить. Настольные часы помогают: 07:15. Я не спешу подрываться с постели. Потираю свою шею сзади – там, где накануне Райхенвальд сжимал её своей огромной ручищей… Необходимо прекратить думать о силе его рук. О настойчивости его языка… О его способности говорить сладкие речи. Необходимо разрядиться. Мастурбировать – не вариант, так как образ Райхенвальда не выходит из головы, да и оргазма во сне мне вполне хватило. Так что заставляю себя принять горячий душ.
***
До полудня я провела время в компании Борея и Кайи в покоях первого. Мы долго и тягостно обсуждали тот факт, что теперь также являемся не просто Металлами, но Вампиресками. Наблюдая за слабостью Кайи, я всё пытаюсь понять, вызвана ли она использованием её дара или, быть может, слова Проктора о том, что её дар могут намеренно подавлять, имели почву? Скорее всего, последний вариант. Нет, Багтасар не позволил бы “открытой двери” расхаживать рядом со мной – он не оставил бы мне Кайю, если бы не был уверен в том, что она не сможет применить свой дар…
Борей сказал, что на рассвете пытался найти место обитания Розалии, однако так и не смог нащупать даже нити верного пути. Он был в зале суда – думал взять след оттуда, – однако дальше знакомых пределов ему продвинуться не удалось. Он рассказал, что обезглавленное тело Марен уже висит на стене там, где прежде висели щиты, и ещё о том, что слышал разговор между Джодоком и Зефом: первый вывез Флорентину за купол; второй выбросил голову Марен в лаву. Выслушав это, Кайя рассказала ещё об одном жутком происшествии: оказывается, младшая из сестёр-близняшек Джумарейо, та, которую зовут Кейара, стала случайной свидетельницей казни Марен – девочка сбежала ночью из своих покоев и, так как зал суда был относительно недалеко, затаилась где-то между стен и одним глазом увидела… Не всё – конец суда, увенчавшийся казнью Марен. Прибежав в свои покои в мокром от мочи платье, девочка в истерике рассказала старшей сестре и младшему брату о том, что произошло с их любимой Марен, после чего впала в такой шок, что до сих пор лежит в постели с сильным жаром и немотой – с ней пытаются разговаривать, но она молчит, трясётся всем телом и только смотрит на всех округлившимися глазами. Эти дети и прежде не любили своего дядю Зефа, но после рассказа Кейары о том, как он поступил с Марен, они стали и бояться, и презирать его… Когда-нибудь они вырастут – недолго осталось – и, быть может, также станут Металлами – все шансы на руках… Если до тех пор я не выберусь из этой ловушки, что ж, в таком случае хочу стать свидетельницей того, как эти трое воспрянут духом и обратят подлеца Железо в коррозийную пыль.
Жаль этих детей… Теперь особенно Кейару. Дети не должны такое переживать… Бедняжка… Однако же, в современном мире едва ли найдутся дети, не переживающие подобный опыт или опыт похлеще: наше время – не лучшее время для детства, уж я-то знаю.
