жмурюсь от этого звука, как вдруг ощущаю, что чьи-то руки подхватывают меня за подмышки, ловко вырывая из плена бандита, и выволакивают из кареты с другой стороны.
Не глядя, я принимаюсь отбиваться, но слышу спасительно знакомый голос Эрика.
– Это я, я! Успокойся!
Заведенная до предела, я с трудом останавливаюсь и оглядываю спасителя. Он мокрый насквозь, все еще скован, а его одежда местами разорвана и окроплена кровью. Но чужой или собственной, непонятно.
Не говоря ни слова, мужчина бросается в битву к подоспевшему бандиту, обогнувшему дилижанс и подскочившему к нам.
Он хорош, даже очень. Молодой фон Крафт, а не злодей, разумеется. Его движения отточены и быстры, сразу видны многочисленные часы тренировок, дающие свои плоды. Несмотря на кандалы, он ловко выбивает оружие из рук врага. Благо цепочка у этих оков достаточно длинная и позволяет совершать разнообразные движения. Еще пара мгновений, и бандит валится на землю, пронзенный своим же собственным кинжалом.
Ничего не объясняя, Эрик кидается куда-то в сторону, но тут же возвращается, держа в руках какой-то сверток.
– Бежим, – кричит он мне, слегка подталкивая вперед.
– Но…
– Нет времени на объяснение! Бежим! – слышу я приказ, не терпящий возражений, и послушно киваю, устремляясь вслед за провожатым куда-то во мрак недружелюбного, холодного и мокрого леса…
Сколько времени проходит, прежде чем мы выходим на небольшую хижину лесника, я не знаю.
Я жутко устала, просто выбилась из сил. Чертово платье не просто неудобно, намокнув оно превратилось в кольчугу весом в двадцать пять килограмм, так что я словно несу на себе десять мешков с мукой. К тому же я так околела, что не чувствую пальцев. И только дикий страх преследования еще держит меня на ногах.
Я гляжу, как младший фон Крафт стучит в дверь, умоляя впустить нас внутрь и понимаю, что больше не вынесу ни одной минуты бегства. Мое тело отказывается совершить хотя бы еще один шаг, и я валюсь на траву, а смутная пелена застилает мои глаза.
Сквозь дымку бессилия я чувствую, как кто-то подхватывает меня на руки и мое сознание окончательно заволакивает непроглядный туман…
Когда я открываю глаза, то вижу, что лежу на полу на каких-то шкурах у разведенного очага. Мне по-прежнему холодно, тело бьет крупная дрожь, но, кажется, что жизнь все-таки постепенно возвращается в окоченевшие части тела.
Я ежусь, пытаясь поплотнее накрыться старым пледом, положенным сверху и вдруг понимаю, что платья на мне нет.
Я ошарашенно хлопаю себя по телу и с легким осознанием облегчения понимаю, что хотя бы нижняя сорочка все еще со мной. Хотя, если честно, она такая холодная и влажная, что я бы лучше скинула ее в эту же секунду, правда смутно представляю, как можно сделать это со скованными руками.
И в это мгновение в комнату входит Эрик. Его праздничный камзол, как и рубашка расстегнуты, отчего взгляду открывается неприлично красивый пресс, на котором чуть сбоку, под ребрами, зияет глубокий порез.
Он явно не ожидал, что я уже пришла в себя, потому что замирает в дверях с какими-то тряпками и бутылкой, сжатыми в ладонях.
– Ты очнулась? – растерянно спрашивает он очевидное.
– Да, и, прикинь, очнулась без одежды! – несколько издевательски отвечаю я.
На самом деле, после всего я безмерно рада его видеть, но все еще зла, а потому не хочу этого демонстрировать, и видимо оттого не нахожу ничего умнее, чем продолжить незаконченную ссору. Что ж. Весьма по-женски.
– Ты окоченела, тебя нужно было срочно согреть, – отвечает фон Крафт немного неуверенно.
Он явно чувствует себя неловко, осознавая, что ему пришлось раздевать девушку, пока она была в отключке.
Если честно, я и сама прекрасно понимаю это. В огромном тяжелом мокром мешке наслоенной ткани я согрелась бы только если меня сунули непосредственно в огонь. И все-таки приятно немножко пощекотать ему нервы.
– Интересно, как ты умудрился снять это чертово платье? – спрашиваю я, демонстративно потрясывая кандалами.
– Большой опыт, – бурчит он, проходя, наконец внутрь.
Звучит, как шутка, и все-таки я понимаю, что утверждение недалеко от истины. И отчего-то это неприятно колет где-то под ребрами.
Эрик садится на какую-то старую бочку, и только сейчас я понимаю, что помещение, в котором мы находимся весьма мало напоминает что-то более-менее жилое. А значит мы вовсе не в его или чьем-то еще доме, и даже не в больнице, а по-прежнему где-то в недрах опасного леса, наполненного бандитами и бог знает какими еще опасностями.
Воспоминания проносятся неостановимой чередой, а незримое чувство опасности возвращается в полном объеме.
Ну вот отчего мне не сиделось спокойно на той тахте?!
Глава 14. Ада.
– Где мы? – интересуюсь, оглядываясь.
– А на что похоже? – спрашивает тот иронично, располагая свою поклажу рядом с собой на какую-то кучу грязных ящиков.
– Полагаю, что не на Офрейм, – огрызаюсь я.
– Полагаешь весьма правильно, – Эрик деловито рвет тряпки на лоскутки. – Мы в хлеву.
– В каком еще хлеву?
– В самом обычном, – отвечает он, продолжая делать что-то на подобие бинтов. – Дом мне вскрыть не удалось, но тут замок попроще, так что…
– Мы что, пробрались в чей-то дом?!
– В чей-то хлев, – поправляет меня фон Крафт.
– Господи! Да какая разница?!
– Вообще-то разница очень большая.
Я посылаю ему тяжелый взгляд. Нашел время меня учить!
– А что, ты бы предпочла отсиживаться на пороге, пока хозяин не вернется? – спрашивает мужчина с вызовом. – Под дождем, да еще и с вероятностью, что бандиты, разыскивающие нас, сюда доберутся?
– А зачем мы им нужны?
– Затем же, зачем и обычно, – пожимает плечами Эрик. – Ограбить, ну а потом уже по ситуации от того, что с нас можно получить…
Он мочит лоскуты жидкостью из бутылки и прикладывает к своему порезу, морщась и шипя. Его мышцы напрягаются, еще сильнее очерчивая прекрасно сложенный торс. Таким телом вполне можно гордиться, и я неосознанно на него пялюсь, не в силах отвести от него взгляд. Ведь каждое судорожное дыхание или движение лишь сильнее демонстрирует его идеальные пропорции.
Отвратительно хорош!
– И часто у вас такое? – спрашиваю я, с трудом отвлекаясь от картины передо мной.
– У нас? – снова смотрит на меня мужчина с тем самым интересом.
– Да, у вас, – пытаюсь выкрутиться я.
