до лап и через нить прислал образ: он, восседая на спине зверя, едет, как на коне.
— Мне кажется, Грим твою задумку не оценит, — улыбнувшись, прошептал я.
Зайцелоп невинно дёрнул ухом, мол, да я просто поинтересовался.
Тренер тем временем направился к стеллажу у дальней стены.
Крох тут же подошёл к моей ноге и напрягся. Шерсть на его загривке встала дыбом, а сапфировые глаза с ужасом посмотрели на меня. Через нить прилетел образ: я разворачиваюсь к двери лицом и ухожу.
Я опустился на колено и приложил ладони к его морде.
— Боец, я туда и обратно, слышишь? — я заглянул в глаза Кроха. — Обещаю.
Зверь несколько секунд сомневался, мелко подрагивая, но затем присел. Люмин тут же подобрался к нему вплотную и привалился боком, будто подбадривая: не один же останешься, я с тобой.
Погладив их обоих, я поднялся и перевёл взгляд на Хольца, который уже стоял у потайной двери. Тренер бегло посмотрел на Кроха и сразу переключил внимание на меня.
— Готов? — спросил он.
— Готов.
Хольц кивнул, нащупал что-то за третьей полкой и потянул. Раздался металлический щелчок, каменная плита дрогнула и со скрежетом отворилась, открыв узкий проём с уходящей вниз лестницей.
Тренер снял с крюка лампу, высек искру, и фитиль занялся тёплым желтоватым светом.
— Пойдём, — бросил он и первым шагнул на ступени.
Я двинулся следом, мысленно считая шаги и готовясь к борьбе с реакцией тела на боязнь сильных зверей. Лестница вывела нас к железной двери с тремя массивными засовами.
Хольц поставил лампу на пол и принялся со скрежетом отодвигать их один за другим. Каждый этот звук отдавался у меня под рёбрами.
— Не передумал? — спросил он, взявшись за створку.
— Всё в порядке, открывай, — отозвался я.
Хольц кивнул и потянул дверь на себя.
В лицо хлынул прохладный воздух подвала. Я заставил себя сделать шаг внутрь и остановился на пороге.
Свет лампы качнулся, выхватив из темноты колоссальную тушу, покрытую матовой чёрной шерстью, цепи, тянущиеся от вмурованных в стену скоб, и глубокие борозды в каменном полу.
Массивная голова медленно повернулась на свет, и багровые, налитые кровью глаза нашли меня в полумраке.
Туша рывком поднялась. Цепи лязгнули, передние лапы оторвались от пола, а когти со скрежетом вспороли камень, высекая веер искр. Пасть распахнулась, обнажив два ряда клыков, и по стенам ударил низкий рёв.
Я замер в ожидании, что ноги откажутся двигаться, легкие сведёт спазмом, в виски ударит пульсирующая боль, а в ушах поднимется гул, сквозь который не пробьется ни один звук.
Но… Тело молчало. Я даже не чувствовал кома в горле, дыхание оставалось спокойным, а ладони сухими. Лишь сердце билось чуть быстрее обычного, но такая реакция была бы у каждого, кто увидел бы огромного опасного зверя, рвущегося в его сторону.
«Что же изменилось?» — мелькнуло в голове.
И тут я вспомнил… Башню. Точнее, тот раз, когда я, расширив каналы до «Реки», потерял сознание от сильнейшей боли, прокатившейся по всему телу, и очнулся лишь через три часа на холодном полу. Перед обмороком Система выдала строку: «Обнаружено внешнее воздействие. Запущен процесс очистки».
Тогда я предположил, что чужеродная мана Велгара перетекла в меня по нитям, пока пытался помочь зверю, и Система просто выжгла заразу, но… похоже, ошибся.
Система нейтрализовала не чужеродную энергию Велгара, а… мою боязнь сильных зверей.
Я медленно выдохнул.
«Внешнее воздействие»… Значит, эта боязнь — не врожденный изъян, не страх, обретенный прежним Эйденом при жизни, и не последствие перерождения. Кто-то намеренно наложил этот блок на сына двух лучших целителей столицы Лиама и Элинор Моррис.
Я уставился в каменный пол, и куски прошлого начали складываться в уродливую картину. Из-за этого блока он не смог пойти по стопам родителей. Забросил лавку, спился и в конце концов умер, освободив это тело для меня.
Но почему этот кто-то просто не убил его? Испугался, что смерть ребёнка легендарных целителей привлечет слишком много внимания? Поэтому он предпочёл сломать мальчишку, вложив в него ужас, который до конца дней держал бы его подальше от зверей?
А что, на первый взгляд идеальное преступление. Руки чисты, а великий род целителей будет уничтожен самым надежным способом — изнутри, через подавление тяги к ремеслу у того, кто должен его продолжить.
У меня пересохло во рту.
Скорее всего, тот, кто пытается убить меня, и есть этот кто-то, который обладает силой внушения страха…
Но доказательств нет — только цепочка догадок, выстроенная в холодном подвале рядом с обезумевшим зверем. Может, всё намного проще, а может куда хуже. Но одно я теперь знаю точно — страх вживили в мальчишку нарочно.
— Эйден, — голос Хольца выдернул меня из мыслей.
Я поднял голову. Тренер стоял вполоборота и, держа перед собой чуть подрагивающую лампу, всматривался в моё лицо.
— Ты опять застыл, — тихо произнёс он. — Как в прошлый раз. Тебе плохо?
— Всё хорошо, — спокойно отозвался я. — Просто задумался.
Хольц недоверчиво сдвинул брови, но не стал развивать тему.
Я заставил себя выкинуть из головы лишние мысли — всё это подождёт, а сейчас передо мной находится зверь, которому нужно помочь!
— Я подойду поближе, — произнёс я.
Тренер чуть напрягся, но, кивнув, отошёл немного в сторону.
Я сделал шаг, затем второй. Велгар мгновенно вскинул голову, из его груди вырвался рык, а передние лапы напряглись. Я остановился там, где когти зверя не оставляли борозды, но чуть ближе, чем в прошлый раз.
— Тихо, — спокойно произнёс я, глядя не в багровые глаза, а на широкую грудь, ходившую ходуном. — Я не желаю тебе зла, здоровяк.
Зверь, конечно, не понял ни слова, но рык на полтона стих — то ли совпало, то ли мой спокойный голос всё же зацепил что-то в его выжженном сознании.
Хольц за спиной будто не дышал.
Я набрал полную грудь прохладного воздуха, медленно выдохнул и потянулся к восприятию каналов. Воздух дрогнул, матовая чёрная шерсть зверя стала прозрачной, и под ней проступила…
Ребята, просим ваших лайков! Помогите подтолкнуть книжку чуть выше в горячих новинках!
Глава 6Р
Под шерстью Велгара проступила небольшая сеть магических каналов. Они напоминали мощные корни вековых деревьев и были полностью заполнены чёрной маной. Эта тьма сияла изнутри так ярко, будто кто-то запер в теле зверя беззвёздное ночное небо и поджёг его.
Я
