на спину. – Не удивлена, что Иррашья им заинтересовалась! Но об этом мы с ней самой потолкуем, а пока – летим скорее! Орта ждет!
Игирид взмыл в небо первым – непривычно как-то, он прыгнул вниз со скалы и только потом расправил крылья. Интересно, с ровной площадки он взлететь сумеет?
Я по привычке отступил назад, присел и прянул вверх, поймал восходящий поток и легко поднялся над Игиридом, который мощно работал крыльями.
– По-моему, он и летать толком не умеет! – крикнула мне Фергия, хлопнув по шее, чтобы обратил внимание.
Я кивнул и скользнул ниже, прошел впритирку к Игириду. Он не отреагировал: все его усилия были сосредоточены на том, чтобы держаться в воздухе.
Но… это же так просто! Этому учат прежде всего, одновременно с тем, как учишься ходить!
И тут я вспомнил, в каком месте вырос Игирид: там не было ветров. Он знал – я же видел в его обрывочных воспоминаниях, – что нужно взлететь повыше, туда, где господствуют сильные потоки, а тогда уже выбирать направление, только не успел этому как следует обучиться. Он не управлял собой, когда бежал прочь от родного дома, ставшего огненной ловушкой, он положился на волю ветра. Все, на что его хватило, – выбрать нужное направление и лечь на тот поток, что стремился к морю… упасть в это море, когда рассеялся вихрь, и напугаться раз и навсегда. Да еще Иррашья: кто знает, что именно она уничтожила в памяти Игирида? Может, заодно с воспоминаниями о родителях и их гибели стерла и знание о том, как управляться с ветром? Чтобы не улетел куда глаза глядят? Так-то он далеко не доберется, дракон не птица, особенно такой массивный…
– Он крыльями и хвостом волну цепляет, – с досадой произнесла Фергия, будто читая мои мысли. – Это разве дело?
Я рыкнул, в смысле – не дело, конечно.
– Тогда подстрахуйте, – сказала она и выпрямилась в седле, а я напрягся – от Фергии можно было ожидать любой пакости. – Да не меня, его!
Глава 10
В это время года и в это время суток не бывает такого сильного ветра, пришедшего не с моря и не с берега, взявшегося невесть откуда… Корабли в гавани закачались на волнах, стоило вихрю коснуться верхушек мачт, волны подернулись рябью – и только. А вот Игирид вздрогнул, когда поток холодного воздуха нагнал его и перегнал, и играючи потащил за собой, словно осенний сухой лист.
Хлопнули крылья – он попытался выправить полет, но никак не получалось, ветер мешал, играл с ним, возникал то справа, то слева, не получалось угадать, откуда он появится снова… Внизу призывно мерцала черная морская вода – в ней отражались первые звезды.
Игирид панически оглянулся на меня – я парил, как ни в чем не бывало, немного дорабатывая крыльями, – и попытался было вернуться к берегу, но ветер не пускал. Наверно, Фергия тратила на это много сил, и я открылся немного – пускай черпает силу у меня, мне это не повредит, разве что съем вдвое против обычного, – и почувствовал, как она довольно похлопала меня по шее. Надеюсь, это была благодарность, а не обычное проявление радости, хотя… Она же Нарен – от них благодарности поди дождись!
– Подскажите ему что-нибудь, Вейриш! – прошипела Фергия, приникнув к моей чешуе – Не то он свалится в воду, перепугается, и все насмарку! А еще вам придется его вылавливать, имейте в виду…
Пред лицом такой угрозы я устоять не мог: поравнялся с беспомощно трепыхавшимся Игиридом и рявкнул:
– Перестань барахтаться!
– Не могу… не могу…
Стало ясно, что разговорами толку не добиться, и тогда я поступил, как когда-то отец со мной. Правда, я не был уверен, что совладаю со взрослым драконом настолько крупнее себя, но что мне оставалось?
– Не трепыхайся! – велел я, поднявшись выше и почти опустившись ему на спину. – Закрой глаза и слушай меня, не то погибнешь! Понял?
Игирид коротко фыркнул, в смысле – понял, и я почти лег ему на спину, взявшись когтями за плечи.
– Расслабься. Ну же! Не бойся – начнешь падать, я тебя подхвачу…
Тут я солгал, конечно: удержать такую махину мне не под силу, даже если Фергия поможет. Ну если только Игирид в человека превратится, но это тоже… лови его в темноте в бурных волнах!
Мышцы под моими когтям были тверже камня – похоже, Игирида свело судорогой от испуга. Пришлось вцепиться сильнее, продираясь сквозь броню, – удивительно, у такого огромного дракона она оказалась не настолько прочной, как у меня самого, – и боль возымела дело. Игирид дернулся и провалился вниз, снова судорожно заработал крыльями, пытаясь удержаться в воздухе…
Он совершенно не чувствовал ветер, и как с этим быть, я не знал.
– Эйш! Держитесь за него, не отпускайте! – услышал я голос Фергии. – И не пугайтесь, если что! Ваше дело – держаться на крыле, а я попробую…
Кажется, я понял, что она затеяла: мы же совсем недавно вошли… гм… в очень близкий контакт, и по следу этой связи можно было снова добраться до разума Игирида. Моим посредством, конечно, не напрямую же!
Что ж, высоких скал кругом не было, разбиться мне не грозило, лететь – тем более в открытое море – я мог и вслепую, как не раз делал ночью и в дождь, а потому закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Признаюсь, это было сложно: казалось, будто что-то прорастает сквозь мое тело, тонкие нити тянутся от загривка через лапы к когтям – я даже передвинулся так, чтобы держать Игирида не за плечи, а ближе к затылку. Это было не так сложно – могучая шея у него оказалась короче моей…
Со стороны, наверно, это выглядело так, будто два дракона яростно борются в воздухе, но наблюдать за нами было некому. А если кто и разглядывал ночное море, то вряд ли различил угольно-черного Игирида, да и я должен был показаться проблеском зарницы или чем-то в этом роде.
«Ты же умел летать по-настоящему! – подумал я. – Ты сумел выбраться из потока и броситься туда, в пекло! Почему же теперь едва шевелишь крыльями?»
Картина эта стояла у меня перед глазами: внизу огонь, наверху – чистое, горячее голубое небо: если не двигаться, восточный ветер понесет к побережью, к спасительной воде, к большой воде, в которую никогда не сунется убийца семьи… Но Игирид вдруг складывает одно крыло и винтом – я так не умею! – падает вниз, вниз, в огонь… И во второй
