каким-нибудь заклинанием и повесит мне на шею. Я слышал, в некоторых племенах, что обитают далеко за Рассветной пустыней, принято делать себе ожерелья из пальцев врагов (или иных фрагментов тел, у всех ведь свои обычаи), но дракон слишком велик, так что придется вешать трупы на шею целиком… И что за чушь лезет мне в голову?…
Впрочем, обошлось без таких приключений: больше мы никого не нашли.
– Что-то мне это не нравится, – сказала Фергия. – Поворачивайте обратно, Вейриш. Предъявим Альви этих двоих… Ну и я на них посмотрю повнимательнее, не на лету же этим заниматься!
Просить дважды не пришлось: я развернулся и ринулся к берегу, будто меня джаннай за хвост ловил, а на суше первым делом бросил покойников – то есть аккуратно опустил наземь: если бы они попортились, Фергия бы мне этого не простила, – тут же превратился в человека и… И плюнул с досады: очень хотелось вымыть руки, но было негде – до воды далековато, да и спускаться пришлось бы по крутому склону. В который раз я позавидовал умению Фергии вызывать воду где и когда угодно…
– Что это у вас такой кислый вид, Вейриш? – спросила она, удостоверившись, что утопленники достигли места назначения в целости и сохранности.
– Вы обещали лично почистить мне когти, забыли? Ну или хоть полейте, руки ополосну…
– Может, вы сами? – тут Фергия хитро улыбнулась. – Научить?
Кажется, она наловчилась читать мои мысли или просто угадывала их по выражению лица.
– Это не больно, – добавила она. – И уж точно не сложно, с вашей-то силой! Потерпите, сейчас отправлю весточку Альви и займусь вашим образованием, а то куда это годится: взрослый дракон, а так вот застрянете в пустыне и умрете от жажды, потому что поленились научиться элементарным вещам…
– Ваша матушка такими… гм… элементарными вещами не злоупотребляла.
– А вы за ней подсматривали?
Я вынужден был согласиться, что нет, не подсматривал. Однако напомнил, что из поездок Флоссия обычно возвращалась грязной, как любой другой путник.
– Ха, – сказала Фергия, отправив в полет свернутую из записки птичку, – она просто не любит колдовать на глазах у посторонних. Они ведь тоже захотят помыться после долгого перехода.
– А защитных чар не существует? Чтобы не пачкаться?
– Существуют. Только, повторяю, остальным тоже захочется такие, а чтобы зачаровать целый отряд – и вы б еще предложили с лошадьми вместе, чтобы их чистить не приходилось, – сил уйдет немало. А вдруг враги?
– То-то вы силы не бережете, – не удержался я.
– Могу себе позволить, – улыбнулась она. – А у мамы дракона под рукой нет.
– У нее есть Лауринь…
– Во-первых, не всегда, во-вторых, он, конечно, отличный боец, но не умеет летать и дышать огнем. И хватит мне зубы заговаривать! Вы учиться будете или нет? Решайте скорее, не то передумаю!
– Буду, – после короткого колебания ответил я. – Только как вы намерены меня обучать?
Фергия вздохнула.
– Книг у меня под рукой нет, на словах растолковывать слишком долго, поэтому я вам просто покажу.
– Я уже видел, как вы это делаете.
– Да не я! А вы! Одним словом, – сама себя перебила Фергия, – вы снова пустите меня в свое сознание, как тогда с Игиридом, – в тот раз ведь все получилось, хотя задача была намного сложнее, – а я уж найду, где там у вас водоносная жила.
Прозвучало это угрожающе, но отказываться было поздно. Не убьет же она меня, верно? Ну, во всяком случае, мне очень хотелось в это верить…
Получив мое согласие, Фергия довольно кивнула – еще бы, ее прадед наверняка сгрызет трубку от зависти, если узнает, что она ставила опыты на живом драконе! – и приказала мне закрыть глаза, расслабиться и ни о чем не думать. И не забыла присовокупить: мол, это мое обычное состояние, так что это не составит мне труда.
Как и в прошлый раз, удовольствия от проникновения в мое сознание я не получил. Боли, впрочем, тоже не испытывал, и на том спасибо, а вот отличия заметил: тогда Фергия использовала меня как промежуточное звено, от меня требовалось только не сопротивляться и предоставить ей пользоваться моей силой, чтобы добраться до воспоминаний Игирида. Теперь же… Сложно подобрать сравнение, но я справился.
В северных странах людей на рынках развлекают кукловоды. У некоторых куклы подвешены на веревочках, и я не мог даже представить, сколько нужно тренироваться, чтобы заставить такую игрушку двигаться почти как человек… А у других, попроще, кукла надевается на руку: на один палец садится голова, еще два становятся руками… Вот и я сейчас чувствовал себя такой куклой: Фергия, фигурально выражаясь, засунула руку в мой разум и теперь что-то перебирала внутри.
Мне стоило огромных усилий сдержаться и не сопротивляться ей; остановила меня лишь мысль – если я воспротивлюсь вмешательству, на которое сам же и согласился, и выброшу Фергию прочь, она может пострадать. А калечить ее я вовсе не хотел… хотя время от времени тянуло швырнуть в нее чем-нибудь тяжелым.
И вдруг что-то изменилось, словно Фергия зацепила какую-то ниточку у меня внутри, и та порвалась. Или нет, вернее сказать – сильно натянулась, а потом…
Потом, помню, я стоял и смотрел на бьющий на моей ладони фонтан, а Фергия хохотала, хлопая себя по коленям. А успокоившись, велела:
– Хватит уже, Вейриш, даже у вас силы не безграничны. Хотели вымыть руки – ну вот, вымыли, и достаточно.
– Гм… а как это остановить? – сконфуженно спросил я, и она снова захохотала.
Нет, в итоге у меня получилось и перекрыть воду, и снова ее вызвать, и так несколько раз подряд, пока Фергия не удостоверилась, что я овладел этим «нехитрым трюком», как она выражалась.
Я же думал, преисполнившись гордости, что смогу теперь позабавить Аю… А еще – что никогда не прощу Фергии этот обидный смех!
Глава 11
– Вейриш, – сказала мне Фергия, как следует рассмотрев утопленников при свете своего огонька-спутника, – это дело действительно очень скверно пахнет.
– Я чувствую.
Что верно, то верно: по нашей жаре покойник начинает смердеть уже через несколько часов, а эти двое бултыхались в море несколько суток.
– Не в том смысле, Вейриш, – произнесла она, и что-то в ее голосе заставило меня обернуться. – Подойдите, взгляните поближе.
Мне вовсе не хотелось любоваться утопленниками, но когда Фергия просит… то есть, я хочу сказать, требует, отказаться не выйдет.
Один выловленный из моря покойник, тот, что с бочонком, был обычным моряком – жилистым мужчиной в простой холщовой рубахе и штанах, босым, дочерна загорелым, с цветными наколками на руках. А вот другой… Рассмотрев тело получше, я невольно выругался.
Это была девушка. Совсем молоденькая, лет семнадцати на вид, одетая по-мужски,
