так хоть какие-то обломки должны найтись, не мог он исчезнуть бесследно! А еще…
Закончить она не успела: дух пропал, как не бывало.
– Не дослушал задание и проворонит что-нибудь – полетит во второй раз, – как ни в чем не бывало промолвила она и засунула сложенную карту в карман. – Альви, держи-ка фляжку, тебе не повредит…
Тот глотнул орты, отдышался и спросил:
– Что это за тварь?
– Так… Дух-помощник. Не все же самой крылья бить.
Тут уж я гневно фыркнул, потому что доставалось в основном моим крыльям и спине, но что толку? Фергия и не заметила… или сделала вид, что не заметила.
– Эй, кто тут? – окликнул вдруг Альви и взялся за рукоять кинжала, но тут же расслабился. – Игирид? Ты чего это бродишь по ночам?
– Да, ты куда подевался? – невпопад спросила Фергия.
– Вижу – Эйша-шодана нет, – по порядку начал отвечать он, не глядя поймал огонек-спутник и посадил себе на плечо, явно не задумываясь о том, что делает. – Тебя нет. Пошел искать. Слышу – голоса, вижу – огонь горит. Альви-шодан тоже тут. Думаю – дела. Не хотел мешать, но…
– Что?
– Пахнет знакомо.
Игирид с шумом втянул воздух широкими ноздрями.
«Да помнит ли он сегодняшний полет? – подумалось мне. – Или счел это сном?»
– Знаю этот запах, – сказал он. – Не знаю откуда. Нездешний…
– Встань с наветренной стороны, – мрачно посоветовал Альви. – Утопленники не розами пахнут.
– Я их уже зачаровала, – встряла Фергия, – чтобы остались в целости и сохранности. Он о чем-то другом толкует…
Игирид тем временем подошел к покойникам, присел рядом с девушкой и бережно погладил ее черной лапищей по голове, по темным волосам, которые никак не могли просохнуть.
– Совсем сгорела, – глухо сказал он. – Так рано… Почему?
– Сгорела? – тут же вцепилась в него Фергия, Альви тоже насторожился. – О чем это ты?
– У нее тут, – Игирид положил огромную руку на грудь мертвой Айлы, – пусто. Выжжено. Был когда-то маленький садик, стал бы большим, как у рашудана, но его сожгли.
Я переглянулся с Фергией. Кажется, Игирид говорил о том же, о чем и она: кто-то или что-то забрало у Айлы все ее силы. Я слышал, колдуны, лишившиеся способностей, могут жить, как обычные люди, пускай это и тяжело для них, привыкших полагаться на свои умения. Но Айла не просто потеряла возможность колдовать, она… Пожалуй, уместнее всего было бы сравнить ее с пустым сосудом, в который уже ничего не нальешь заново, потому что он дал трещину, сквозь которую утекает любое содержимое – не только магия, но и самое жизнь. Но кто сделал это с ней? И чего ради? Как девушка оказалась в море? Снова одни вопросы без ответов!
– Маленькая девочка… – приговаривал Игирид, покачиваясь из стороны в сторону, – маленькая… А он такой большой, как удержишь?…
Я снова покосился на Фергию, Альви тоже нахмурился, но она сделала нам знак молчать, вероятно, опасаясь спугнуть Игирида. Может быть, он видел что-то, недоступное всем нам, включая и меня? Я мог лишь различить, что жизненный огонь в Айле погас, это понятно, но так случается со всеми умершими, а большего рассмотреть не мог. И не умел, буду уж честным с самим собой.
Едва заметно прошуршал песок, словно его взметнул ветерок. Но нет – это вернулся Кыж, устроился на привычном уже месте под скалой, произнес негромко:
– Корабль на острове. Далеко.
– Покажешь направление? – тут же оживилась Фергия. – И… он цел? Что вообще с ним, можешь объяснить?
Кыж, по-моему, едва не развел лапами.
– Не знаю, как называются все эти палки и веревки, но они все переломаны и спутаны, как после урагана. Но корабль не тонет. Люди живы.
– Почему же на помощь не зовут? – настороженно спросил Альви. Он уже перестал бояться Кыжа, хотя, как по мне, привыкнуть к этой твари невозможно. Впрочем, это же северянин, они вообще… не пугливые. – Может, колдовство какое мешает, а, уважаемый?… М-м-м…
– Кыж, – отрекомендовала Фергия. – В самом деле, почему они не сообщили о крушении?
– Не могут, – коротко ответил Кыж. – Ведьмы нет. Амулеты сделались простыми камнями. Птицы забыли, куда лететь.
– Ого! – Альви словно забыл, что его мертвая дочь лежит в двух шагах. Наверно, усилием воли заставил себя отвлечься: не время сейчас предаваться горю. – Похоже, там творилось что-то очень неладное, если даже амулеты, которые зачаровывала наша лучшая ведьма, перестали действовать! А чтобы птицы позабыли дорогу к берегу… даже и не знаю, какое для этого нужно колдовство!
– Разузнаем, – твердо сказала Фергия и оглянулась. – Игирид? Что это с тобой?
Я тоже посмотрел на него и поразился: громадный чернокожий мужчина, способный одним своим видом насмерть перепугать обычного горожанина, сейчас улыбался, словно маленький мальчик, простирая руки…
– Вернулся… – шептал он, и слезы размером с жемчужину катились по его щекам. – Вернулся ко мне… Снова летать, да? И в воду с тобой… не страшно… Почему молчишь? Забыл? Или снова кажется? Как сегодня…
– Сегодня тебе ничего не померещилось, – не стерпел я. – Мы с тобой вместе летали над морем, а потом ныряли. По-моему, тебе понравилось. И еще, похоже, ты все это умел делать прежде, еще когда Мертвая пустыня не стала пустыней.
Кыж громко заворчал, увеличившись в размерах едва ли не вдвое, и я невольно отпрянул. Поди пойми, что у него на уме…
– Да… – вдруг удивленно произнес Игирид, переварив мои слова. – Я умел. Удивился – как это так быстро научился? Так не бывает. Я умел, только забыл… Почему, шади?
– Не знаю, – солгала Фергия.
Хотя почему солгала? Мы действительно не имели ни малейшего понятия о том, почему Иррашья (кому же еще!) уничтожила память Игирида. И чем грозит возвращение его воспоминаний, тоже не представляли, но это уж так, к слову. А он ведь начал вспоминать – должно быть, вмешательство Фергии в его разум, а еще наш с ним ночной полет что-то сдвинул у него в голове… И к чему это все приведет, учитывая то, что Игирид сам еще не осознал, что вспомнил прошлое?
– Ты меня не узнаешь, Шаракки? – проговорил он, обращаясь к Кыжу. – Это ведь ты? Не злой дух, принявший твое обличье?
Тот молчал, и тогда Игирид бесстрашно направился к нему и обхватил за шею обеими руками, спрятав мокрое от слез лицо в том, что заменяло Кыжу шерсть.
– Вернулся… – повторял он счастливо. – Вернулся…
Клянусь, я был готов в любой момент заткнуть Фергии рот, чтобы не вздумала высказаться в своей обычной манере. Но не пришлось: она молчала. То ли пыталась осмыслить увиденное, то ли сочувствовала, ее не поймешь.
В целом связка была мне понятна: Кыж когда-то создал оазис, в котором жил с родителями Игирид, но не
