оперся и, пошатываясь, сначала заставил себя встать на колени, а после на ноги. Она обхватила его за талию, закинула его левую руку себе на плечи и позвала:
— Здесь недалеко.
Они шли медленно, часто останавливаясь, чтобы передохнуть. Снежные сугробы, будто живые и разумные, разбегались перед их ногами; ветер стих, а кусты и ветви деревьев отклонялись в стороны, открывая короткий путь.
Меховой плащ сполз с плеча хрипевшего Тая и принцесса случайно задела его голую кожу — пальцы страшно обожгло, словно она сунула их в раскаленные угли. Она вскрикнула и отдернула руку, но юноша был так слаб и отрешен, что ничего не заметил.
Обсосав обожженные подушечки, девушка бросила на него недоверчивый взгляд, но вместо желанного вопроса, прошептала:
— Еще немного. Прошу, Тай, идем. До моих покоев меньше одного ли.
Она толкнула ногой бумажную перегородку и втащила бесчувственного незнакомца в комнату. Когда он рухнул на теплое покрывало, ей показалась с плеч упал Кряж Пяти Неизвестных, тяжелее тысячи тысяч даней[23] и вздохнула.
Тай был бледен и обессилен. Его било в лихорадке. Придя на секунду в сознание, он прохрипел:
— Воды…
И снова провалился в пустоту.
— Сейчас, — Лин кинулась к кувшину и налила воду в серебряную чашу; вернулась к кровати и протянула. — Тай.
Он не шевелился и девушке пришлось его растормошить. В этот раз он был горяч, но не обжигал подобно огню. Осушив чашу, он уронил голову, разметав по алым подушкам темные локоны, и снова закрыл глаза. Из груди донесся невнятный хрип:
— Спасибо.
Лин улыбнулась, но не успела ответь, как Тай вновь провалился в забытье.
Помявшись с ноги на ногу, она перетащила из соседних покоев еще покрывал и мехов и накрыла чужака, развалившегося на ее кровати. Дальше разожгла фонари, чтобы изгнать ночную тьму и опустилась рядом с раненым на колени. В золоте вечернего света она рассмотрела удивительного красивого молодого человека с высоким серьезным лбом, вороными дугами бровей, тонким и гордым носом, хорошо очерченными губами, твердым волевым подбородком и правильным овалом лица.
Тай хрипло вздохнул и вынул руки из-под подоткнутого покрывала. Лин отметила рельефы тренированных мышц, большие кисти и изящные, длинные пальцы. Художник? Мечник? Поэт? Девушка испытала странное волнение. Тай был слишком утончен, хорошо сложен и юн, чтобы в одиночку бороздить зимнее штормовое море.
Она неуверенно протянула руку и коснулась его мизинца — подушечка загорелась, будто ее окунули в расплавленную сталь.
У него жар, испугалась она. Похоже, он все-таки подхватил воспаление легких, пока «обнимался» с ледяными камнями.
Не теряя ни минуты, принцесса спустилась на главную кухню, разожгла жаровню и вскипятила воды. Нарезав корня женьшеня, что был спрятан в одном из сотен серебряных сундучков, она бросила полученную смесь в кипяток; добавила имбирь, чесночную настойку, мед и прочие травы и три часа выпаривала снадобье на тлеющих углях. Вернувшись в покои с целебным женьшеневым настоем, она разбудила Тая и заставила выпить его все до последней капли.
В следующие два дня Лин не отходила от него ни на шаг. Тай пробуждался на несколько минут, чтобы принять горьковато-терпкий эликсир и проваливался в неспокойный сон. Несмотря на жуткое смущение, Лин тщательно осмотрела тело юноши и нашла на животе внушительную рваную рану, судя по всему оставленную когтями и зубами морского чудовища. Так, к варке целебного корня, прибавилась забота — промывать и перебинтовывать его исполосованный живот.
Принцесса не спала почти неделю. Ее качало от усталости, глаза слипались, ноги подкашивались, но в то же время сердце пело, а душа ликовала. Тай шел на поправку, а она все больше убеждалась, что впервые со дня появления в Потаенном Царстве не чувствует себя несчастной пленницей. Наконец, ее существование наполнилось смыслом, а жизнь заиграла красками весны.
* * *
Господин Лунг пропал и не показывался (отчасти это радовало принцессу) и потому все следующие недели Тай жил в ее покоях. Как только он пошел на поправку, Лин обустроила ему соседнюю комнату, обитую желтым и зеленым шелком и бархатом, и стала наведываться каждые два-три часа, чтобы напоить женьшеневым эликсиром или поиграть ему на лютне.
Когда зимние бураны унесло, а свирепые ветра присмирели, Тай и Лин отправились на прогулку за пределы Каменного Города.
— Ты все еще не помнишь, как оказался в море?
Они шли по каменистой дорожке, вьющейся серпантином к подножию Каскадных Гор. Тропа то ныряла в посеребренные бамбуковые рощи, то взлетала на холмы, засеянные крестьянскими домиками. Сапоги сминали хрустящий снег. Солнце просвечивало сквозь облака из пуха. Меховые накидки били им по ногам.
— Помню. Смутно, — признался Тай.
В последние дни он заметно окреп. Кожа приобрела здоровый оттенок, а темные глаза — живой блеск.
— Мы вышли в море на заре. Отплыли от берега на три ли и остановили джонку у Желтого Утеса. Светило зимнее солнце, дул западный ветер и ничего не предвещало беды. Мы с отцом занялись сетью и не заметили, как резко испортилась погода. Внезапно налетел сильный порыв и наша джонку закачалась. Потом ударил второй и сломал мачту. После третьего лодка перевернулась. Я потерял отца из виду. Его тут же утянуло на дно. Я попытался помочь, но рыболовные сети опутали меня, а течение понесло на восток — в открытое море. — Тай сдвинул брови. — Я помню холод и тяжесть воды. И больше ничего. — Он остановился у заледенелого абрикосового деревца. — Я думал, что очнусь на суде Яньвана, выслушаю приговор и уйду во тьму. А вместо Подземного Царства вознесся на небеса.
Юноша обратил на принцессу пристальный взгляд и она покраснела. Он был так близко. Сильный, высокий, красивый. От внезапно желания мужских ласк потянуло низ живота. Испугавшись нахлынувших чувств, принцесса повернулась и зашагала к склону горы.
— Лин, подожди, — Тай заторопился следом. — Я чем-то обидел тебя?
— Нет, — помотала она головой и утонула в капюшоне, чтобы скрыть предательский румянец. Вдохнув и выдохнув, она спросила: — Как ты думаешь, твоему отцу удалось доплыть до берега?
— Не знаю, — опечалился Тай, вспоминая то утро. — Надеюсь боги Девяти Небес сжалились над ним и облегчили его страдания.
Дорожка свернула у скалистой гряды и поплелась вдоль бугристых холмов, присыпанных серебром.
— Давно ты здесь? — Спросил он, когда принцесса взошла на белый гребень. Отсюда открывался вид на долину, Каменный Город, Хрустальный Дворец с садами и парками и побережье Лазурного Моря.
— Здесь?
