Избранное - Кира Алиевна Измайлова

закрывала дверь у него перед носом… но когда-то, когда он еще был совсем маленьким, и не стало ясно, что он сквиб и никогда не пойдет в Хогвартс, показывала ему волшебные фокусы. И Мэри тоже любопытно: ее осторожно ввели в курс дела, но Орфорд старался не колдовать при ней… А Эллен — Эллен обидно, потому что она, может, и не была образцовой матерью, но делала всё, что может сделать маггла в доме волшебника, пусть даже такого плохонького, как Орфорд, и что заслужила? Презрение собственной дочери, не пожелавшей знать ее и брата, да и отца тоже?

— Ма, па, глядите, чего мы умеем! — радостно завопила Дорис, и взрослые обернулись.

Маленькая Диана, весело хохоча, подбрасывала в воздух яркие оранжевые апельсины, и они повисали в воздухе, а Дорис махала на них так, чтобы они плыли вокруг люстры, и еще делала вид, будто дует изо всех сил.

— У вас свои две феи имеются, зачем вам посторонняя? — спокойно произнесла Марина Николаевна. — Не пугайтесь, Мэри. Папа же сказал вам, что такое может случиться?

— Да, но… он сказал, Деннис так не может… и…

— А девочки, очевидно, могут. И, сдается мне, не первый раз так забавляются. Папа, — Марина Николаевна посмотрела на него, — ты понимаешь, что присмотреть за ними и объяснить, чего нельзя делать на людях, можешь только ты?

— Конечно, Долли, — понуро сказал он. — Только…

— Без глупостей, — произнесла она. — Сколько ты там зарабатываешь этой уборкой? Уж извини, безопасность девочек дороже! Ты представляешь, что может случиться, если кто-то заметит эти их игры? Слыхал о подобном?

— Еще бы, — совсем тихо ответил он, — ходил слушок, сестра самого Дамблдора так вот… пострадала…

— Значит, поменяемся, — твердо сказала Эллен. — Ты будешь с девочками сидеть, а я вместо тебя выйду. Небось не переломлюсь.

— Ну хватит, в самом деле, — негромко попросила Марина Николаевна. — Не надо никому никуда выходить. Думай обо мне, что угодно, мама, скажем, что я хочу купить прощение, ну, как в этих дурацких книжках, которые ты читала… Даже если так, ты что, не хочешь, чтобы Дорис с Дианой ни в чем не нуждались? Если это так принципиально, на себя можешь не тратить ни пенса, но девочки… Ай!

— Ой, прости, тетя! — Дорис, уронившая апельсин прямо ей на макушку, полезла обниматься. — Я нечаянно!

— Да, я так и подумала, — Марина Николаевна смерила ее взглядом. — Ну что? Будем играть в тетушку-фею?

— А это как? — не поняла девочка.

— Ну… хочешь платье, как у принцессы? Но учти, в полночь оно исчезнет!

— Хочу, конечно! — запрыгала Дорис. — Как у Белль, только не желтое, голубое!

— Ладно, постой смирно…

— Так вы что, правда волшебники? — шепотом выговорила Мэри, глядя на дочь в переливающемся «принцессином» платье. — Я думала, это семейная шутка такая, розыгрыш…

— Я тоже хочу! — напомнила о себе Диана. — Сиреневое и с крылышками, как у Хелен на празднике было, только красивее!

— Не знаю, что там было у Хелен, но… сойдешь за фею, — сказала Марина Николаевна. — Да?

— Да-а-а!

— А мне тоже крылышки!

— И корону!

— И мне!

— Всё, желания закончились, — нашлась она, — идите, играйте.

— Деннис, но ведь ты… — продолжала Мэри.

— Так я-то не волшебник, — виновато сказал он. — Батя и сестра — да, а мы с мамой — нет. И девчонки, видишь…

— А что теперь делать-то?!

— А чего сделаешь? Как вырастут, пойдут в волшебную школу, — ответил вместо него Орфорд. — Я там учился, Долорес тоже. Но пока они маленькие еще, за ними пригляд нужен, чтобы не натворили чего. А то люди, сами знаете, какие… ладно наговорят, так и обидеть же могут!

— Именно, — Марина Николаевна поднялась. — Мне пора. Папа… я отдам распоряжения, и будь добр, сообщай сразу, если что-то понадобится или случится, не дай бог! Мама, Деннис, рада была видеть… Мэри, не беспокойтесь, волшебник в семье — это не приговор.

— Умеешь ты успокоить… — пробормотал Деннис.

— До встречи, — сказала она и аппарировала, чтобы оказаться в своей лондонской квартире. — Ну и вечерок…

Там она и заночевала, в тишине и покое, и только к обеду следующего дня вернулась в Хогвартс.

Часть 22

Тренировка со Снейпом прошла замечательно. Кое-что Долорес все-таки умела, и дело быстро пошло на лад.

— Ну вот, — сказал Снейп, когда они присели передохнуть, — это азы. Дальше всё зависит от ваших способностей, желания, упорства и трудолюбия, как банально бы это ни звучало. А уж этого у вас явно в избытке.

— Не жалуюсь, — кивнула Марина Николаевна. — Спасибо за помощь. Если получится еще разок повторить урок для закрепления материала, буду вам очень признательна.

— Почему бы и нет, — пожал он плечами. — Мне тоже не помешает встряхнуться.

— Снейп, — произнесла она, подумав, — вот скажите… Вы сейчас вели себя совершенно нормально. Не срывались на мне, не обзывали бездарью, хотя я честно предупредила, что не обижусь… Показывали приемы раз за разом, пока не получилось, как положено, да и вообще проявляли редкостное для вас терпение! Почему же вы так безобразно ведете себя в классе? Ну просто разительное же отличие!

— Ну это же элементарно, Амбридж, — серьезно ответил Снейп. — Вы взрослая разумная женщина, которая четко знает, чему хочет научиться, и готова потрудиться ради достижения этой цели. Если не получится, вы повторите снова и снова, пока не добьетесь желаемого, не так ли? А не станете ныть «ой, не выходит» или «да зачем мне это нужно?» и считать минуты до окончания занятия, мечтая сбежать поскорее и забыть всё, как страшный сон! Я прав?

— Абсолютно. Учить тех, кто учиться не желает — то еще наказание, — вздохнула Марина Николаевна. — И можете не повторяться, я помню, что вы мне тогда сказали насчет заинтересованности учащихся.

— И не спрашивайте, почему я до сих пор не сбежал из Хогвартса, — предостерег он.

— Я догадываюсь, каковы могут быть причины, пусть и очень смутно, — кивнула она. — И подозреваю также, что это не только ваше желание и решение. Скорее уж, совсем не ваше.

— Да. Не стоит об этом, Амбридж, — Снейп помолчал, потом предложил: — Еще раунд? А то завтра мне нужно будет отлучиться с одной крайне неприятной миссией и, боюсь, после этого я буду настолько не в духе, что могу невзначай покалечить…

— Боже, что же вам такое предстоит? — поразилась Марина Николаевна и предположила первое, что пришло в голову: — Неужели родственный визит?

— Близко к тому. Живых родственников у меня, к счастью, нет.

— Извините.

— Не за что извиняться, Амбридж, я о своей семье никогда не упоминаю. Многие думают, полагаю, — он криво усмехнулся, —