Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Но это же сам Волдеморт! Он мог…

— И вы собирались вчетвером идти отбивать у него вашего крестного?

— Я сразу сказал, что это дурацкая затея… — пробормотал Уизли.

— И как вы намеревались добраться до Лондона? — вспомнила Марина Николаевна.

— Луна Лавгуд подсказала, что можно позвать фестралов, — подала голос Джинни Уизли. — Они никогда не заблудятся, а летят очень быстро. Гарри и Невилл их видят, мы бы справились…

— Вас-то как занесло в эту компанию, мисс Уизли?

— Я подумала, что без меня они точно пропадут, мадам, — мрачно ответила та.

— Обычно глас разума в этой компании — Грейнджер, — пояснил Снейп, — но на этот раз ее лишили возможности высказаться.

— Я все же была лучшего мнения об умственных способностях учеников, — искренне произнесла Марина Николаевна.

— Но там Сириус! — снова выкрикнул Поттер. Его трясло, как в лихорадке, взгляд блуждал, а шрам на лбу будто воспалился.

— Сириус, скорее всего, благополучно надрался и дрыхнет, — сказал Снейп, — а Кричер, паскуда, соврет — не дорого возьмет. Я могу, конечно, наведаться туда, но я и так сегодня уже вымотался. Это всё потерпит до утра.

— Да, этим авантюристам тоже спать пора, — кивнула Марина Николаевна. — Северус, у вас найдется зелье сна без сновидений? Поттеру оно явно необходимо. А успокоительного Лонгботтому я сама дам.

— Яд был бы надежнее, для обоих, — фыркнул он, поманил к себе Тринки и что-то шепнул в длинное ухо. Домовик почтительно кивнул и испарился, чтобы вскоре вернуться с флаконом. — Спасибо. А еще, Долорес, недурно было бы определить меру наказания…

— По пятьдесят баллов с каждого из нарушителей, — спокойно сказала она. — Итого двести.

Гриффиндорцы замерли в ужасе, но возразить не рискнул никто.

— Но по двадцать баллов тем, кто пытался их остановить. Не более, потому что у них ничего не вышло, — подумав, добавила Марина Николаевна. — Итого минус сто сорок.

— Ну и я от себя сниму по двадцатке с нарушителей, — сказал Снейп. — За врожденный идиотизм, за то, что мне пришлось убить полночи на это разбирательство, ну и за оставление пострадавшего, пусть и по неосторожности, преподавателя в заведомой опасности для жизни и здоровья. И это я еще мягок… Итого минус двести двадцать. Прошлый рекорд, если не ошибаюсь, был минус сто пятьдесят? Молодцы, растете над собой!

— Ну так новая смена появилась, — кивнула Марина Николаевна на Джинни Уизли. — А теперь отправляйтесь спать. Старосты, отведите их в гостиную. Их палочки пока что останутся у меня.

— А мантия… — заикнулся было Поттер.

— Конфискована и вернется к вам только после окончания школы, мистер Поттер, — серьезно сказала она. — Детям нельзя давать в руки такие опасные вещи. Да, и выпейте зелье.

— Я не…

— Прикажете обездвижить вас и напоить силой? Летти…

— Я сам! — выкрикнул Поттер, явно желая избежать очередного насилия над личностью, и одним глотком выпил предложенное.

— Можно мне тоже? — шепотом попросил Лонгботтом, все еще заикаясь от слез и пережитого страха.

— Конечно, — серьезно сказал ему Снейп. — И не приходите ко мне с утра на зельеварение, а то еще кого-нибудь покалечите… Я вам потом отработку назначу.

— С-спасибо, с-сэр… — судорожно выдавил Лонгботтом, едва не расплескав содержимое протянутого стаканчика.

— А теперь вон отсюда, — велела Марина Николаевна, подождала, пока за ними закроется дверь и сказала: — Тринки, Дикси, проводите их в гостиную. Летти, а ты присмотри, чтобы никто не подслушивал…

— Что подслушивать-то? — Снейп поднялся. — Пойду, хоть пару часов вздремну, иначе с утра точно кого-нибудь убью… А вы, будьте любезны, воздержитесь от пробежки!

— Я же обещала, что сдамся Поппи, — невольно улыбнулась Марина Николаевна и вздрогнула: в окно стукнулась большая министерская сова. — Постойте, Северус…

«Долорес! — было написано немного дрожащей рукой Фаджа. — Вы оказались правы: Пожиратели попытались взять Отдел тайн штурмом! Если бы не принятые меры, они добрались бы до Зала пророчеств… Но и того оказалось мало: шестерых удалось взять живыми, двое убиты. Однако Лестрейнджи и еще кое-кто ускользнули. А в целом, если бы не Дамблдор, появившийся, как черт из табакерки, всё могло бы окончиться плачевно… Подробности завтра, допросы идут полным ходом. С благодарностью, ваш Корнелиус Фадж, министр».

— Значит, это все-таки была ловушка для Поттера, — констатировал Снейп, читавший письмо через ее плечо. — Сириус, которого Темный лорд пытает прямо в Министерстве… Зачем, спрашивается?

— Картинка для привлечения внимания, — усмехнулась Марина Николаевна. — Ему нужно узнать пророчество целиком, и он хотел взять его руками Поттера. Ну и своих Пожирателей, конечно. Неужели не проще было самому явиться и стащить потихоньку?

— Да, этот план оказался слишком уж замысловат, — пробормотал он. — Стоп. А вы почему так осведомлены о таких тонкостях?

— А кто сигнальные чары в Зале пророчеств ставил, по-вашему? И, Северус, не прожигайте меня взглядом. Никакого пророчества там нет.

— То есть как — нет?

— Так. Изъято. Где спрятано — мне не известно, я попросила не сообщать мне, — соврала Марина Николаевна. — Так что теперь единственный, кто знает полный текст пророчества, — это Дамблдор. Вот пусть на него сами-знаете-кто и охотится.

— Хитро задумано… — протянул Снейп. — Мне бы такое в голову не пришло.

— Женская логика, — серьезно сказала она и взглянула на часы. — Ох… идемте спать, правда, а то уж рассветет скоро!

— Да. А завтра нас еще ждут разборки с директором.

— Вот именно. И… — Марина Николаевна удержала его за рукав, — спасибо, Северус.

Он отмахнулся и вышел, а она повернулась к Летти.

— Послушай… Я плохо разбираюсь в таких тонкостях, но профессор Снейп сказал, что ты вроде бы хочешь стать моим домовиком?

Летти мелко-мелко закивала и сжала ручки на груди.

— А почему сразу нельзя было сказать?

— Не положено, мадам, — пискнула она. — Летти же не Добби, чтобы ходить по домам и просить меня нанять, Летти приличная! Если Летти нужна… хозяин должен позвать.

— А как? — Марина Николаевна окинула чумазую домовушку взглядом. — Хм… На тебе полотенце с гербом Хогвартса, верно? То есть, когда тебя взяли сюда на работу, то выдали одежду? А разве ее дают не тогда, когда хотят освободить домовика?

— Да, мадам. Считается, если домовик заработал себе на одежду, он может быть свободен…

— Ясно… А если эту одежду кинули тебе в лицо и выставили из дома, это освобождение с унижением пополам?

— Да, мадам. Это значит, домовик работает скверно. Он не может угодить хозяину. Он никчемный, и остальные будут презирать его, как презирают Добби, предавшего хозяина, и Винки, которая не выполнила приказ хозяина и получила одежду, и Летти… — с каждым словом она говорила все тише