Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Потому что бабушка умерла, — тихо ответил Аберкромби, — и дома теперь нельзя колдовать. Да и дедушка не любит волшебства, даже если о нем просто говорить. И он всегда ругался, что папа пошел в авроры, а не… целители или еще куда… — Он посопел и добавил: — Я, когда вырасту, тоже хочу быть, как папа! Только трудиться ой как придется, я видел!..

— С вашим упрямством, Аберкромби, думаю, это вам по силам, — вздохнула Марина Николаевна. — И вот что: даже если ситуация разрешится к Рождеству, на что я искренне надеюсь, вы можете остаться в школе на каникулы. Полагаю, ваш дедушка и мама не станут возражать?

— Спасибо, мадам Амбридж! — радостно сказал он и посмотрел на нее снизу вверх. — Не станут! У дедушки я осенью еще спросился, у меня и записка есть, а мама вообще на Рождество всегда уезжает куда-нибудь… далеко, в общем, вот. А я им открытки пошлю, это же можно?

— Конечно, — она машинально поправила ему воротник. — Идите на занятия.

«Почти аврор? Неужто тоже чистильщик? — невольно подумалось ей. — Или просто совпадение? У авроров ведь много вспомогательных подразделений, не все же они боевики! И аналитики есть, и те же целители… Но они обычно не гибнут, вот в чем дело! Ладно, нужно будет уточнить…»

Часть 49

Хлопот в тот день было невпроворот, едва удалось выкроить четверть часа на то, чтобы заглянуть в лазарет и справиться о состоянии Дамблдора.

Мадам Помфри, как раз менявшая повязки Колхауну (тому самому, пострадавшему от инфери веселому веснушчатому пареньку), кивнула на ширму, которой был отгорожен дальний угол, и сказала:

— В порядке он, Долорес, но разговаривать отказывается. И будто бы не здесь где-то, смотрит сквозь тебя, отзывается, если захочет, но не всякий раз.

— Я взгляну?

— Конечно. А ты не дергайся, — это адресовалось Колхауну, — как инфери в зубы соваться, так ты храбрый, а как потерпеть пять минут…

— Я не храбрый! — запротестовал аврор. — Просто под обороткой… ай! Под обороткой сражаться в разы сложнее — тело другое, координация движений не та, рефлексы чужие… ой! А на нормальную тренировку времени не оставалось…

— Ладно, жить будешь, — проворчала мадам Помфри и сунула ему зелье в большой кружке. — Пей до дна!

Марина Николаевна осторожно заглянула за ширму. Дамблдор лежал, укрытый до подбородка простыней, и смотрел в потолок. Сложно сказать, слышал ли он что-то из того, что бормочет ему сидящий рядом Хагрид (чья физиономия была украшена свежими кровоподтеками)…

— Как он? — негромко спросила она, и Хагрид вздрогнул.

— Да живой, — гулко прошептал он, вытирая нос громадным клетчатым платком (или, что более вероятно, чайной скатертью), — только отвечать не желает… Что случилось-то, мадам? Ведь Пожиратели в школу за Гарри пришли, верно? А директор его спрятать хотел, вот и повел прочь, на преподавателей с аврорами понадеялся, что школу отстоят, а сам…

— Это кто же такое говорит? — насторожилась Марина Николаевна.

— А он сам и говорил, — бесхитростно ответил Хагрид, — мол, если что случится, первым делом надо Гарри спасать, потому как без него никак сами-знаете-кого не одолеть! Чтоб до него добраться, Пожиратели горы своротят, а если его в школе не будет, то они вряд ли кого тронут, зачем им, тут их собственные дети!

— Вот как…

— Да… А я пообещал, что я не я буду, а стану защищать и Гарри, и школу, и самого директора!

— Слышала, вы отличились в битве, — серьезно сказала Марина Николаевна.

— Да где уж там, прибежал к самому концу, никак не пробиться было, столько барьеров кругом понаставили, — вздохнул он. — Гляжу — бежит мимо кто-то в маске, точно смыться хочет, я ему вслед дубину и швырнул…

— Удачно вышло, — заверила она.

— Мадам… — негромко сказал Хагрид, посопев, — я слыхал, Гарри-то наказан?

— Верно.

— Может, не надо так уж сурово с мальчонкой-то? Ему досталось будьте-нате… Прислали б ко мне, как профессор Дамблдор всегда делал…

— Хагрид, — тяжело вздохнула Марина Николаевна, — Поттер — уже не мальчонка, как вы изволите выражаться, он уже взрослый юноша. И нет, я не пошлю его к вам пить чай, потому что пределы замка он без конвоя не покинет. Вы всё поняли верно: он нужен Пожирателям и их повелителю, а значит, с Поттера никто глаз не спустит! Ну а наказание, уж простите, пустяковое, будто мало он с мистером Филчем таких отработок получал…

— Ну, оно, может, и так… — протянул Хагрид, почесав бороду. — Опять же, когда руками чего-ничего делаешь, в голове как-то проясняется!

— Вот именно. Ну, всего доброго. Если профессор Дамблдор захочет что-то сказать, зовите.

Она вышла и уже в коридоре очень удачно столкнулась с Ингибьёрг.

— Что, Дамблдор не пожелал разговаривать? — поинтересовалась та с живым любопытством, и Марина Николаевна развела руками. — Ожидаемо. Ночью он наговорил слишком уж много всего, и теперь ему придется поразмыслить над этим. И над тем, как выпутаться из паутины лжи, которую он плел все эти годы, и выплел такую сеть, что сам же в ней и запутался.

— Похоже на то… А вы не знаете, куда он собирался ночью вдвоем с Поттером? Вы же исправляли мальчику память, но тогда я не подумала спросить… Теперь же Хагрид уверяет, что Дамблдор стремился уберечь Поттера от Пожирателей!

— Знаю, но не от мальчика, он не знал, куда и зачем его ведут, — Ингибьёрг развернулась и направилась к лестнице. — Дамблдор понял, что время на исходе, а крестражей нет как нет. Он отыскал кольцо, это верно, дневник давно уничтожен, а недавно он напал на след некого медальона.

— Об этом он говорил ночью?

— Да, в полубреду — есть у изумрудного зелья такой побочный эффект, — кивнула прорицательница, — и если задавать правильные вопросы, можно получить интересные ответы. А задавать вопросы я умею — таково уж мое ремесло…

Марина Николаевна помолчала, потом спросила:

— Из того, что мы узнали о медальоне, выходило… он что, в самом деле собирался заставить Поттера пить зелье?

— Ну, до этого он все-таки не дошел, — покачала седой головой Ингибьёрг. — Он хотел сделать это сам.

— Но не знал, что медальон фальшивый… — пробормотала Марина Николаевна. — Ах да, я же не рассказывала вам!

После краткого изложения истории медальона Ингибьёрг только кивнула.

— Что так, что этак, Дамблдор выпил бы зелье, — произнесла она, — только, исполняя свой план, он ничего бы не приобрел, но многое потерял…

— Хотите сказать, что сейчас он ничего не потерял?

— Если вы о руке, Долорес, то это, право, такие мелочи, — улыбнулась прорицательница, — а вот приобрел он, надеюсь,