драки.
Первые проигрыши.
Первые попытки сделать вид, что тебе не страшно.
И день, когда я понял:
если уже страшно, то лучше пусть боятся тебя.
– Ты был мне нужен, – сказал я.
И это было правдой.
– Ты спасал.
Он скривился, будто от скуки.
– Конечно, спасал.
Без меня ты был бы просто мягким мальчиком.
Тебя бы давили, гнули, ломали.
Я сделал тебя тем, кого обходят стороной.
Он шагнул ещё ближе – и мир снова отреагировал.
Далёкий дом покрылся сетью трещин по штукатурке.
Фонари за его спиной мигнули.
Я поймал себя на том, что дышу чаще.
Но вместе с этим поднимающимся жаром и знакомым сладким ощущением «я опасен»
поднялось другое.
Жалость.
Не к себе.
К нему.
К этому четырнадцатилетнему, который однажды понял, что единственный способ выжить – сделать всё, чтобы тебя боялись.
Он заметил, как изменилось моё лицо.
– Ты что, жалеешь меня? – спросил он с издёвкой.
– Да, – ответил я.
Честно.
– Потому что знаю, сколько тебе было страшно.
Он дёрнулся, как от удара.
– Не ври, – прошипел он. – Ты всегда хотел быть мной. Ты до сих пор хочешь. Ты чувствуешь это.
И Лимб подыграл ему.
Где-то рядом рухнул стеклопакет.
Звук разлетающихся осколков отозвался во мне так же, как когда-то отозвался первый сильный удар в драке: шок, а потом выброс адреналина.
Во мне поднялась сила.
Та самая.
Которая когда-то приносила облегчение.
Я почувствовал, как по телу разливается тепло.
Как мышцы наливаются готовностью.
Как голова очищается от сомнений, остаются только простые решения: ударить, не отступить, добить.
Вот она, маска.
Я надевал её сотни раз.
И сейчас Лимб снова протягивал её – как старую куртку.
– Видишь? – сказал подросток. – Тебе нравится. Ты без меня слабый. Я делаю тебя непобедимым.
Слово «непобедимым» эхом прошло по пустому городу.
Асфальт под ногами пошёл волной, как вода.
И в какой-то момент мне действительно захотелось принять это.
Поддаться.
Снова стать тем, кого боятся.
Потому что страшно быть тем, кого могут ранить.
– Ты даёшь мне силу, – сказал я.
Подросток победно кивнул.
– Но сила, которая держится на страхе… – я сделал вдох, – всегда требует новой крови.
Он прищурился.
– Ты никогда не бил ради удовольствия, – продолжил я. – Ты бил, чтобы тебя оставили в покое. Чтобы не видеть больше страха в собственных глазах.
Я сделал шаг к нему. Теперь земля дрогнула уже под моей ногой.
– Ты был моим панцирем. Но панцирь, выросший на ребёнке, не умеет отличать врагов от тех, кто протягивает руку.
Его лицо изменилось.
Уходила уверенность.
Оставалось то, что я прекрасно знал: растерянность и обида.
– Если я тебя отпущу, – сказал я, – я снова стану уязвимым.
Он кивнул:
– Да.
– Но, возможно, хоть раз в жизни буду не только страшным, но и живым.
Асфальт вокруг нас растрескался, будто город не выдерживал этих слов.
Подросток сжал кулаки.
Его тень рванулась вверх – выросли рога, шипы, зубы.
– Я вернусь, – прошептал он. – Стоит кому-то лишь попытаться тебя унизить. Стоит тебе снова испугаться.
– Возможно, – сказал я.
– Но в этот раз я буду знать, кто передо мной.
Его силуэт дрогнул.
Тень рассыпалась первой, как дым.
Потом одежда.
Потом кожа.
Потом взгляд.
Через секунду передо мной уже никого не было.
Только треснувший асфальт и горячий воздух.
Я стоял один.
Руки всё ещё дрожали.
Сердце било слишком быстро.
Я всё ещё боялся.
Но впервые не пытался спрятать этот страх за угрозой.
ГЛАВА 3
МАСКА № 2: ДЕМОН УСПЕХА
После того как подросток исчез, тишина изменилась.
В ней появилось что-то… металлическое.
Воздух стал суше.
Холодный привкус озона коснулся языка.
Как будто где-то рядом включили гигантский трансформатор.
Мир мигнул – и Лимб перестроился.
Серые дома вытянулись вверх, обрели зеркальные фасады.
Асфальт стал чёрным, глянцевым, как идеально вымытая дорога в деловом квартале.
Фонари сменились тонкими неоновыми линиями.
Город превратился в мегаполис из рекламных роликов.
Слишком чистый, слишком ровный, слишком дорогой, чтобы быть правдой.
И на первых же экранах я увидел себя.
Большой цифровой билборд над перекрёстком.
На нём – мужчина в идеально сидящем костюме. Белая рубашка, часы, которые стоят столько, сколько я когда-то зарабатывал за полгода. Лёгкая, уверенная улыбка.
Я.
Не тот я, которым был.
Тот, кем хотел казаться.
Экраны вокруг включались один за другим.
Где-то я стою в дорогом интерьере с бокалом, окружённый такими же уверенными людьми.
Где-то даю интервью.
Где-то смеюсь за столом с какими-то важными людьми.
Везде – я как бренд.
Я как вывеска.
Голос зазвучал сразу отовсюду.
Из невидимых динамиков.
Из самих фасадов.
– Ты всегда хотел быть таким.
Интонация – мягкая.
Тон – почти заботливый.
– Ты помнишь, как смотрел на тех, у кого были деньги, стиль, уверенность?
Как считал, что они – другое качество людей?
Ты помнишь, как тебе хотелось хотя бы раз оказаться среди них своим?
Картинка переключилась.
Вместо дорогого пиджака на экране – я в дешёвой куртке, в подъезде, где от стен пахнет сыростью и старым табаком.
Телефон в руке, попытка поймать удачный ракурс.
Та самая улыбка, натянутая, не до конца искренняя.
В животе неприятно потянуло.
– Ты ненавидел чувство, что не дотягиваешь, – продолжал голос.
– Ненавидел ощущение, что вокруг взрослые, успешные, «настоящие», а ты – какой-то черновик человека.
Ты верил, что если станешь выглядеть как они, жить как они, говорить как они – боль уйдёт.
По экрану побежала нарезка:
дорогая одежда, интерьеры ресторанов, улыбающиеся лица, съёмки, мероприятия.
Фотографии, где всё выглядело так, будто я давно «сделал себя».
Я смотрел на это и чувствовал, как где-то в глубине поднимается знакомое чувство.
Стыд.
Тот, от которого всю жизнь убегал вперёд.
– Ты создал образ, – сказал голос.
– Ты сам придумал этого уверенного, стильного, статусного мужчину.
И каждый день кормил его вниманием.
Каждый лайк, каждый комплимент, каждое «ты молодец, ты крутой» – были топливом для этой маски.
Звук стал тише, но от этого – глубже.
– В какой-то момент ты поверил, что без этого образа ты никто.
Я молчал.
Потому что спорить было бессмысленно.
– Что если я дам тебе всё это по-настоящему? – спросил
