Владимир Путин и СВО - Рой Александрович Медведев

Именно поэтому наша книга о стране и ее лидере в кульминационный для них обоих период истории.

Глава 1

Россия и Украина в их единстве и противоречиях: ретроспектива проблемы

К моменту воссоединения Украины с Россией в 1654 году сам этот топоним уже активно употреблялся применительно к той части земель Южной Руси, которая находилась под контролем Гетманщины Богдана Хмельницкого. Затем, в начале второй половины XVII века, стала разрастаться территория Слободской Украины за счет переселения туда проживавших на правобережье Днепра, которое контролировалось поляками. За этой территорией постепенно закрепилось название — Украина. Во второй половине XVII–XVIII веках термины «Гетманщина» и «Украина» использовались наряду с официальными названиями «Войско Запорожское», «Малороссия».

К концу XIX — началу XX века слово «Украина» стало ходовым неофициальным названием малороссийских губерний Российской империи. Эти губернии имели официальные названия — Волынская губерния, Киевская губерния, Подольская губерния, Полтавская губерния, Черниговская губерния. Если сравнить территорию, которую занимали эти губернии, с картой современной Украины, то она не будет покрывать пространство Западной Украины (бывшей Галиции и теперешних Ивано-Франковской области, Львовской области и части Тернопольской области). Эта территория также не охватывала пространства современных Сумской, Харьковской, Днепропетровской, Кировоградской, Николаевской и Одесской областей, а также земли вошедших в Россию ЛНР, ДНР, Запорожской и Херсонской областей, Крыма. То есть дореволюционная «Украина» была по площади более чем в два раза меньше Украины современной (если рассматривать ее в границах на начало 2014 года). А сами украинцы считались частью триединой русской нации, в которую еще входили белорусы.

Ситуация качественным образом изменилась после создания Советской Украины. Путин неспроста называет современную Украину «Украиной имени Владимира Ильича Ленина»: именно большевистский лидер прирезал к этой советской республике колоссальные русские земли на Востоке и на юге, в Новороссии. До этого население собственно украинских губерний являлось в основном сельским, с которым было крайне сложно строить социализм. Поэтому республику следовало укрепить сознательным и классово мотивированным пролетариатом из соседних промышленно развиты русских регионов, прежде всего из Донбасса, а также из городов Харькова, Ека-теринослава, Мариуполя, Николаева, Одессы. Столицей Советской Украины до 1934 года был Харьков, и только с середины 1930-х годов этот статус обрел Киев.

Такая же проблема была и с украинским языком. Это был язык сельской глубинки и части горожан, которые не входили в состав промышленных рабочих, а занимались мелкой торговлей, учительствовали. Проводившаяся в 1920-х — начале 1930-х годов большевистская политика коренизации была нацелена на то, чтобы придать гораздо большее значение представителям титульной украинской нации, пополнить ими (а еще лучше — заменить ими) кадры местных управленцев, сформированные на тот момент преимущественно из русских и евреев. Само собой разумеется, что, повышая статус носителей украинской культуры и украинского языка, большевистская Москва способствовала распространению и украинского языка, который до того имел ограниченное, в основном привязанное к сельской местности распространение. И делалось это по-большевистски: украинский язык насаждался буквально репрессивными мерами, в том числе среди русскоязычного населения.

В начале 1930-х годов власть поняла, что коренизация создает гораздо больше проблем, нежели способствует формированию украиноязычного управленческого слоя, и свернула этот процесс. Но несколько лет упорной работы в данном направлении, чему в немалой степени содействовал первый секретарь ЦК КП(б) Украины Лазарь Каганович, принесли свои результаты. Второй президент Украины Леонид Кучма в своей книге «Украина — не Россия» признавал: «Каганович не знал украинского языка, но в ударном порядке выучил его, чем подал пример всему аппарату. Он организовал массовый прием украинцев в партию и более чем в полтора раза повысил долю украинцев среди советских служащих. Уже в скором времени большая часть книг, журналов и газет в республике издавалась на украинском языке. <…> Украинский язык внедрялся в школах командного состава и некоторых красноармейских частях. Уже по состоянию на 1927 год на украинский перешли большая часть техникумов и свыше четверти институтов Украины, и это было только начало. В 1930 году численность школьных заведений с преподаванием на украинском языке составляла 85 процентов».

Никакого сепаратизма на Украине в довоенное время не было, несмотря на то что в Конституции СССР четко было прописано право выхода союзной республики из страны. Но в годы Великой Отечественной войны украинский сепаратизм «вдруг» дал о себе знать: появились Украинская повстанческая армия, дивизия СС «Галичина», другие коллаборационистские структуры. В постсоветское время их на Украине официально признали «третьей силой» во Второй мировой войне, якобы сражавшейся одновременно против Сталина и против Гитлера. Однако на самом деле это было не так. Украинские националисты прекрасно встроились в оккупационный режим, установленный Гитлеровской Германией на Украине.

Росту украинского национализма и сепаратизма в немалой степени способствовал Хрущев. Готовясь к XX съезду КПСС и последующей борьбе с бывшим сталинским окружением, он, плотно завязанный на украинские элиты и на протяжении более десяти лет (правда, включая и турбулентный период Великой Отечественной войны) занимавший посты первого секретаря Киевского обкома, председателя Совнаркома и Совмина Украины, первого секретаря ЦК КП(б) Украины, воспользовался юбилеем Переяславской рады и передал Крым из РСФСР Украине, а затем амнистировал осужденных и находившихся в лагерях бандеровцев. Дело Хрущева продолжало жить и после его смещения. Петр Шелест, возглавлявший ЦК Компартии Украины в 1960-х — начале 1970-х годов, развернул в республике повторную коренизацию. Коренизация приобрела такие масштабы, что Москве пришлось разруливать ситуацию. Шелеста сняли, но, как и в 1930-е годы, результаты коренизации оказались неистребимыми.

К моменту распада СССР Украина по своей территории была самой крупной страной в Европе, если не считать Россию. Однако поначалу Запад не воспринимал ее как отдельное государство, писал и говорил о ней как о России. К тому же становление самостоятельной Украины было довольно легким. Здесь не было таких кровавых конфликтов, как в Молдавии, Грузии или Таджикистане.

Но уже в первые годы существования независимой Украины одна за другой стали возникать трудности.

Сказывался разрыв единого советского народно-хозяйственного комплекса. Фактически вся промышленность Украины прежде работала на нужды Советского Союза, которого теперь не стало. Разделение труда в советской экономике обеспечивало бесперебойную работу украинских производственных мощностей: республика функционировала и как источник сырья, и как сборочный цех, и как производитель наукоемких изделий. Но для того, чтобы вся эти машина сбалансированно действовала, требовались поставки из других республик, а это прекратилось. Одного лишь донбасского сырья было недостаточно. Гигант советской оборонки «Южмаш» пытался выстоять, но у него это плохо получалось. То же можно сказать об одном из флагманов советского авиапрома Киевском авиазаводе и других крупных предприятиях.