Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Мэри…

— А нет, что ли? Вы сколько выжрали? Я нашла три бутылки из-под виски, это весь твой запас, не считая тайника, и еще какие-то незнакомые, наверно, мистер Малфой приволок…

— Угу… Крепкое зелье, — сознался папа и нахмурился: — Так, а про тайник ты откуда знаешь?

Я мило улыбнулась. Потом представила, как мистер Малфой вваливается домой в непотребном состоянии, и совсем развеселилась.

— Да, верно, Люку сейчас намно-о-ого хуже, — правильно понял меня папа и гнусно ухмыльнулся. — Он давне-е-енько так не зашибал!

— Добрый ты у меня, — сказала я. — А я правильно поняла, что ты намерен свалить за океан?

— Ага. Ты не возражаешь?

— С чего бы? Там, наверно, прикольно! Только я на том языке знаю три с половиной ругательства, ну и еще пару слов… синьор там, синьора, грасиас, амиго, мучачо…

— А почему ты решила, что тебе понадобится именно этот язык?

— Потому что мистер Малфой сказал: там море рядом, горы и лес. Говорили вы об Аргентине и Австралии, но на Австралию это не очень похоже. И еще, про нацистов, которые до сих пор в Аргентине живут, ты мне сам рассказывал, вот! — выдала я.

— Воспитал на свою голову! Насчет языка не переживай, Люк обещал подогнать волшебные переводчики, а то я ж тоже только военный разговорник освоил… — засмеялся отец, но тут же поморщился от головной боли. — Притащи мне аспирину, что ли?

— Похмелись лучше, — буркнула я, — быстрее и надежнее, тебе ж не на службу!

— Нечем, — вздохнул он.

— Папа, у тебя есть тайник, это раз, два — в бардачке в машине у тебя фляжка лежит, забыл?

— После такой попойки и свое имя забудешь… а в тайнике уже пусто, — хмыкнул он, порылся в кармане и бросил мне ключи от машины. — Принеси, правда, чего мучиться… Кстати, ты чем намерена заняться?

— Бездельничать буду, — честно ответила я, поймав ключи на лету. — В школу скоро, так что я побегаю по округе, старых знакомых навещу… А что?

— Ничего, порядок, — кивнул папа. — Я вот сейчас приду в себя и займусь новобранцем. А ты иди, погуляй, Мэри, это полезно, а то сидите там сиднем в этой школе…

Я вернулась домой уже затемно, вошла с заднего входа, чтобы не наследить (мы с прежними приятелями от души вывалялись в снегу), разделась, повесила верхнюю одежду сушиться, хотела было войти в гостиную, но притормозила, услышав голоса.

— Вы не имеете никакого права мной командовать! — в голосе Поттера звенели слезы.

— Сынок, поверь, имею, — лениво ответил папа. Чиркнула спичка (почему-то он не признает зажигалок). — Я твой отчим. Будь любезен делать то, что я сказал, хорошо? Ты же не возражал, когда тебе приказывали мистер и миссис Дурсль?

— Я… а как я возражу? — шмыгнул тот носом. — А теперь оказалось, что у меня мама есть, только… только куда вы ее дели?!

— Я ее никуда не девал, можешь обыскать весь дом от чердака до подвала. Энни гостит у сестрицы, она ее не видела давным-давно.

— Меня она тоже не видела!

— Ну, вероятно, Энни необходимо привыкнуть к мысли, что у нее есть не только дочка, но и сын, — ядовито сказал папа.

— Верните ее, слышите?!

— Сынок, если ты еще раз повысишь на меня голос, я тебя попросту выдеру, — совершенно спокойно произнес отец. — Это будет не смертельно, но очень больно и унизительно, так что трижды подумай, прежде чем снова открыть рот.

— Я на вас пожалуюсь!

— Кому? Куда? — иронично спросил папа. — В органы опеки? Отчего же ты на дядю с тетей ни разу не пожаловался, а? И не забывай, что я полицейский… со связями.

— Да, с Пожирателями смерти, — процедил Гарри. — Этого Малфоя весь Гриффиндор ненавидит!

— Не тебе, мальчик, судить моего боевого товарища, — резко произнес отец. — Еще одно слово в его адрес — и простой поркой ты не отделаешься, ясно?

— Конечно, вы, наверно, уже договорились Мэри за его сыночка замуж выдать, раз она, оказывается, не грязнокровка…

Я аж рот себе зажала, чтобы не выругаться. Господи, чем их там пичкают на Гриффиндоре, если в голове такие идиотские мысли заводятся? Или их нарочно таких вместе собирают, чтобы другие факультеты не заразились?

— Мое терпение лопнуло, — спокойно сказал папа. — Ты оскорбил меня, мою дочь — свою сводную сестру, а также моего друга и его сына. Гарри, я честно старался относиться к тебе как можно мягче, у тебя было тяжелое детство…

— Это называется «мягче»?!

— Ты не знаешь, как я обращаюсь с Мэри, иначе не задавал бы дурацких вопросов. Пойдем.

— К-куда?

— Что значит — куда? К тебе в комнату. Займемся воспитанием вплотную…

— Я вас заколдую! — выкрикнул Гарри.

— Рискни, — хладнокровно ответил отец. — Во-первых, я знаю, что колдовство несовершеннолетним запрещено. Во-вторых, Мэри стоит за дверью и подслушивает, и у нее тоже есть волшебная палочка. В-третьих, твоя собственная палочка давно лежит в моем сейфе. Вопросов больше нет? Отлично, вперед! Мэри, — обратился он ко мне, — свари кофе!

И как он умудряется меня услышать? Я же в одних носках прокралась, пол не скрипит… Дверью я, что ли, хлопнула? Вроде нет… Загадка!

Ну, загадки загадками, но кофе я сварила, чутко прислушиваясь к происходящему наверху. Оттуда не доносилось воплей, визга и прочего, видимо, Поттер решил проявить силу воли, мужской характер и все в этом роде, а потому терпел молча. Я услышала только, как хлопнула дверь и провернулся ключ в замке, а потом — папины шаги.

— Готово, — сказала я, наливая ему кофе.

— Спасибо. Как погуляла?

— Отлично, пап. Жалко, нельзя ничего про школу рассказать, так что особо не пообщались. Так, в снежки поиграли и с горки покатались. А тут у нас что, боевые действия начались?

— Они самые, — недобро усмехнулся папа. — Ах ты ж… Мне бы этого пацана годика на три раньше заполучить, отменный бы вышел солдат! А теперь…

Он махнул рукой.

— Я ему Хайнлайна подсунула, — сказала я.

— Прочел? — заинтересовался папа.

— Не-а, отложил куда подальше, — это я проверила, когда инспектировала, как застелена кровать Гарри. У меня там секретка была заложена, так вот, книгу он не открывал вовсе. — Глупо, да, пап? Даже не посмотрел… Кстати, ты его сильно выпорол?

— Да какое там… — махнул он рукой. — Так… Больше для видимости, тебе куда больше прилетало. Но ты-то девчонка крепкая, а этого, прежде чем драть, надо откормить, а то одни кости торчат! — Папа помолчал. — Иди-ка сюда…

Вообще-то нежности у него не в ходу. За косу подергает, по макушке потреплет, обнимет, поцелует иногда — и все.