воодушевился:
— Значит, эти деньги можно потратить на ее лечение! Забота о хозяйстве выйдет, и никак иначе.
— Хм… Потратить, говоришь? — осторожно заметил я. — Золотые монеты? Во все времена за это сажают. Разве здесь не так?
— Да, в магазин к Любаше с таким идти нельзя. Не поймут-с, — ничуть не смутившись, Федор прищурил один глаз. — А вдругорядь? Вот мой Хозяин иногда ездил в Плесецк, и там менял золотые монеты на редкие книги. В букинистическом магазине. Втихаря, конечно, мимо кассы. Шуры-муры.
Я начал догадываться о ходе его мыслей. Первоначальный план предполагал использовать Катин кошелек. Все так делают — продавец называет цену за товар, покупатель платит. Здесь есть и швейная мастерская, и сапожная будка, договориться насчет материалов можно. Но если найти такого продавца, который возьмет царскую монету… От предвкушения я хмыкнул:
— Что предлагаешь? До Плесецка далеко, без Кати мы даже до Мирного не доберемся. А Катя лежит пластом.
— А зачем ехать в Плесецк? — домовой хитро улыбнулся. — Здесь армейские склады стоят. На военном складе все есть… Вот все, что нам надо.
— Хорошее слово: склад, — сказала Настя. — Ясное дело, там все есть.
Федор прищурил второй глаз, и они стали щелочками:
— А где ты видел честного приказчика, боярин? Мы пойдем на военный склад, где и поменяем мои монеты на нужные товары.
— Хм… — пробормотал я. — Логично. Помнится, полководец Суворов утверждал, что всякого интенданта можно расстреливать без суда, через несколько лет исполнения должности. Потому как всегда найдется за что. А чем эти кладовщики лучше?
Глава 19
Глава девятнадцатая, в которой происходит собрание обманутых вкладчиков
На кухне мы выложили продукты на стол, налили в кружку гранатового соку, и аккуратно понесли — поить Катю.
В комнате Марфа беседовала с девушкой:
— Пятку мы тебе перебрали, добра девица. Сейчас работаем над костями средней части стопы. И скоро доберемся до пальцев.
— Так, — сказала Катя. — Я вижу. И что с того?
Марфа прищурила левый глаз:
— Пальцы я тебе выправлю, не сомневайся. Но там не хватает мизинца… Хочешь, чтобы он появился?
— Чтобы вырос новый палец, да? — фыркнула девушка. — Если бы такое было возможно, да я бы за это что угодно…
Катя вдруг замолчала, вздрогнув. Это Федор больно щипнул ее за здоровую ногу.
— А что надо за то, чтобы выросло потерянное? — вкрадчиво вопросил домовой.
Марфа усмехнулась:
— Так это не со мной надо договариваться.
— А с кем?
— С Глафирой, что на соседнем болоте живет. Что она попросит — не знаю, а мне дадите долю малую.
— Ну, не знаю. Глафира могучая колдунья, — пробормотал Федор. — Хватит ли у нас серебра?
— Ты, Федька, вообще молчи, — в сердцах воскликнула кикимора, но без обычной злости. — Прошлый раз со своим Хозяином всю кавыку-траву на болоте извели. Все алы и сини цветки оборвали! Вандалы натуральные, ей богу. Кто ж так делает, а? А мне теперь на чужое болото идти, чужим цветкам кланяться. Так и прибила бы паршивца!
— Не надо никого бить, Марфа Акимовна. Ты руку на мою ногу положи, и говори. Рука у тебя легкая, так меньше болит, — поощрила ее Катя улыбкой. — Говори, а я подумаю.
— А что говорить? — кикимора пожала плечами. — Мне все равно на болото идти, за новыми травками. Каждый раз надо свежее зелье варить… Вот там с Глафирой и потолкую.
Настя взялась менять Кате белье, и между делом поинтересовалась:
— Скажите, бабушка, а почему вы говорите «добра девица»? Добрыми бывают только молодцы! А девицы — они все красные.
— Старая я уже, деточка, — вздохнула Марфа. — И не красная давно. Сто лет на болоте сижу, могла и перепутать чего в словах.
— А кикимора всегда на болоте сидит?
— Всегда сидит, — старушка задумалась. — А что еще на болоте делать?
— А не скучно?
— А было бы не скучно, разве я к вам пришла бы? — всплеснула она руками. — Конечно, скучно. А иногда и тоскливо.
Настя замерла:
— И чего хорошего сидеть на болоте? И пугать всех прохожих?
— Милая моя, жить захочешь, и не так раскорячишься, — старушка помолчала, и бросила взгляд на Катину кружку: — Это, значит, ваш гранатовый сок?
Настя моргнула Федору, и тот мигом метнулся на кухню. Обратно он вернулся с подносом, посреди которого красовалась маленькая рюмка с темно-бордовой жидкостью.
— Отведай, матушка, — поклонился домовой.
Царственным жестом Марфа взяла рюмку, чтобы пригубить:
— Кисло! — она покатала во рту напиток. — Но вкус пикантный. А компот из персиков в вашем сельпо будет?
Катя вопросительно взглянула на Настю, но та пожала плечами. Я тоже припомнить не смог, есть ли персиковый сок в нашем магазине.
— Нет такого, — авторитетно заявил Федор.
— Ну, тут проверять не надо, — подумал я ехидно. — Этот жук все знает.
— Жаль, — огорчилась кикимора. — Всего один раз в жизни такое едала. От охотников у костра осталось, когда они в болоте утопли. На банке так и было написано: «Консервированные персики». Невероятное лакомство.
Катя слегка кривилась, допивая свою кружку. У меня мелькнула мысль: в следующий раз надо будет сахар добавить, а то еще откажется от кислятины. Настя хлопотала вокруг нее, заменяя одну подушку другой, высушенной на солнце. Будто ненароком, Катя коснулась ее руки — погладила. Обычно она избегала телячьих нежностей, предпочитая ровный и мягкий стиль общения. Настя тоже не любила бурных проявлений чувств, скупо выказывая эмоции. Девочка просто улыбнулась в ответ.
— А зачем тебе компот? — Катя перевела взгляд на кикимору. — Скоро натуральные персики пойдут.
— А когда?
— Да на днях, наверное. Как в военторг завезут, так и возьму. Килограмма тебе хватит?
— Да мне одного персика — за глаза! — воскликнула Марфа. — Ты, главное, не забудь. Обещала!
— А почему охотники в болоте утопли, бабушка? — вкрадчиво вопросил Настя.
— А я почем знаю? Я их не звала. Сами приперлись со своими ружьями, начали шастать везде, где ни попадя. Водки напились… Вот и дошатались. А если видишь мою вину, так нет ее.
— А правду говорят, что кикимора людскими страхами питается?
— А что делать? — старушка пригорюнилась. — Кричали бы люди на болоте от радости, так я бы с удовольствием питалась радостью! Так нет, они всегда боятся умереть. Ни разу никто радость не выказал.
— А что лучше: сидеть на болоте и питаться страхами, или кушать пирожки от благодарной Кати? — вооружившись расческой, Настя пыхтела над Катиной головой. Даже язык высунула.
— Ну ты сравнила, милая! — усмехнулась кикимора. — Где дерево, и где бревно?
— В смысле? — Настя открыла рот.
— Там вода, а здесь молочко! И финский домик мне нравится. Собственная кровать с подушкой,
