проклятия интеллект. Эта искра сознания и то, что он не не кинулся на меня в немедленную атаку, как сделала бы любая иная тварь, заставило меня тоже повременить с нападением.
Помедлив, я всё же приблизился, внимательно изучая противника. В свою очередь, его глаза также изучали меня. Нас разделяло десятка два метров, когда он, наконец, прохрипел лязгающим хриплым, так непохожим на прежний, голосом, с трудом выговаривая слова:
— Кто ты?
— Я?.. — на миг задумавшись, ответил, — когда-то мы были врагами. Вернее, моими врагами были те, кто призывал тебя сюда.
Ангел промолчал, продолжая сидеть, как изваяние, а я продолжил:
— Их самих уже нет. И даже мне пришлось переродиться, прежде чем я вернулся на эту проклятую Госпожой землю. Но я тут. И это земля теперь моя.
— Чего ты хочешь? — с натугой произнёс тот второй вопрос.
— Хочу? — Я снял с плеча меч и воткнул его острием в камень под ногами, продолжая прямо смотреть на ангела. — Изначально шёл тебя убить, потому что считал, что ты стал такой же тварью, как и все остальные, подчинённой одному только желанию — жрать живых. Но теперь вижу, что на тебя проклятие подействовало в меньшей степени. Ты сохранил разум. И хоть мы были по разные стороны, но это было до того, как мир раскололся, и все живые обратились вечно голодными отродьями.
— Значит, ты не хочешь меня убить?
— Мне жаль тебя, — ответил я искренне, — и я действительно не хочу тебя убивать, вот только рисковать я тоже не могу.
Взять ангела в плен? Не смешно. Никакие оковы не удержат его надолго. Оставить тут? А кто поручится, что его сознание завтра или через неделю, или через месяц не погаснет, и он не станет такой же тварью, как и остальные? И тогда нас ждёт удар в спину. Неожиданный и непредсказуемый.
На кону было слишком много, чтобы так рисковать.
Вот только ангел, даже не смотря на моё признание, продолжал сидеть. Его глаза вновь сверкнули красным, и он прохрипел:
— Тогда чего ты ждёшь?
Запрокинув голову, он всмотрелся в купол над нашими головами и с горечью произнёс:
— Я не могу вернуться, даже если бы захотел. Врата для меня закрыты. Без крыльев не пересечь пустоту. Мне не зачем жить и сражаться. Убей меня, Чёрный меч, и покончим с этим.
— Ты знаешь моё прозвище, — констатировал я, — откуда?
— Слепок души, его не подменить. Я видел тебя однажды, оживший доспех с заключённой в его чреве душой. И пусть сейчас тело у тебя живое, но душа та же.
Я уважал его, как можно уважать достойного противника. Поэтому не стал больше тянуть время.
— Я обещаю тебе быструю смерть, — произнёс, твёрдо глядя ему в глаза.
Тот согласно смежил веки в ответ, и тогда, вытянув меч вперёд, уперев остриём в сторону ангела, я прошептал короткое заклинание, высосавшее, однако, почти все мои силы.
Высшее развоплощение. Заклинание, которое не просто убивало, оно стирало из этого мира любую связь с существом. После него даже высшее восстановление бесполезно, потому что нечего восстанавливать. Вот только это также, в идеале, стирало и все произошедшие с ангелом изменения, а также навсегда рвало его привязку с осколком.
— Будем надеяться, ты вернёшься к себе и отрастишь новые крылья, — прошептал я и, закинув меч на плечо снова, пошёл обратно.
Глава 12
Как таковой смены дня и ночи тут тоже не было, потому что за пределами окружающего осколок пузыря была сплошная пустота, ни планет, ни светила, ни звёзд. Великое ничто, как я это назвал. Пожалуй, разбираться, куда эти осколки вынесла синергия проклятия Госпожи с магией светлых, ученые будут ещё долго. И уж точно не мне это выяснять. Я лишь предполагал, что это какое-то иное измерение. Куда осколки в момент отрыва от планеты перенесло физически. Оставшаяся же часть, а я всё-таки надеялся, что уцелело больше, должна была остаться в прежней реальности с нормальным солнцем над головой, обеими лунами и звёздами.
Я находился на верхушке башни, глядя с парапета на практически законченные укрепления вокруг портала. Было тихо — время отбоя. Счёт дням и часам здесь вели по земному календарю. Но мне не спалось, да и бурлившая внутри сила позволяла тратить на сон всего по паре часов в сутки.
Ещё немного, совсем чуть-чуть, и мы двинемся дальше, в пограничную крепость, находящуюся на самом краю светлых земель, там, где напротив, разделённый мрачными вода Лаиты, располагался форт-близнец, только уже Тёмной Империи. Я уже успел проверить, что тот портал доступен, но пока не пробовал его активировать. Повторение ситуации с Катоном не хотелось.
— Слава, — услышал за спиной тихий голос, обернулся и тут же, улыбнувшись, произнес:
— Лика, здравствуй.
Больше на верхушке башни никого не было. Только мы двое.
Смысла выставлять дозор здесь, когда командный пункт давал куда больший обзор и контроль за окружающим пространством, никакого не было, поэтому сюда выбирался только я в моменты передышки, когда не требовалось какого-то скрупулезного контроля за действиями подчинённых.
Да и бояться тут, в общем-то, было больше некого. Оставались, конечно, анклавы обычных тварей, но все они были достаточно далеко и в нашу сторону не дёргались. Их уничтожение — дело техники, фактически, рутинная работа, на которую сейчас отвлекаться я не хотел.
Баронесса подошла, остановившись у парапета рядом, и несколько неловко поправила прядь волос у виска. Было видно, что её появление здесь не случайно, она точно знала, что я здесь нахожусь.
— Хочешь поговорить? — спросил я, улыбаясь одними губами, разглядывая девушку. Та слабо улыбнулась, коротко произнеся:
— Да, хотела.
Впрочем, однако, вновь замолчав.
— Так о чём ты хотела поговорить? — вновь попытался подтолкнуть я её к более решительным действиям. — Про службу? Или, быть может, про эту башню и осколок? О чём?
Всё же официрам доводилась не настолько подробная информация, как княжне, тут и уровень допуска другой, да и осведомлённость императорской дочки о вещах и событиях была совсем иной, но молодая баронесса только мотнула отрицательно головой и, решившись наконец, ответила:
— Я хотела поговорить о тебе.
— Обо мне? — приподнял я бровь, — ну, давай поговорим.
— И не только, — поправилась она. — А о тебе и княжне Ольге.
— Вот как?
Я испытующе заглянул ей в
