Избранное - Кира Алиевна Измайлова

сумрачно, но света все равно хватало даже и без ламп, – стрельчатые потолки, причудливый узор каменных плит на полу… Вот только книжных стеллажей я не увидела, а вместо большого стола возле окна стоял клавирон. И еще – на этом окне теперь имелась решетка, красивая, узорчатая, а переплет в рамах оказался иной, намного более мелкий, чем тот, что я запомнила. И стекла в нем были цветные – подобие витража, а не кристально-прозрачные, как в моем… воспоминании? Или видении?

«Хорошо, допустим, убрать отсюда шкафы с книгами и поставить клавирон несложно. Поменять рамы – тем более, – подумала я. – Вмуровать решетку… допустим, возможно. Но как я ухитрилась попасть сюда из другого крыла? Ведь когда я вышла из библиотеки, то очутилась в том же самом коридоре, что и прежде! Потайной ход? Не слыхала о таких, которые позволяют за один шаг миновать половину замка… Разве что ход этот колдовской!»

Увы, ответа на эту загадку не нашлось, а вскоре мне и вовсе стало некогда думать о ней: нас начали приводить в достойный вид. Теперь можно было вспомнить о расслабляющих и согревающих ваннах, душистых отварах для волос, нежных кремах для рук и чудодейственных маслах для ногтей – утраченное совершенство возвращалось на глазах, и Лисса шумно радовалась, разглядывая пальцы в ярком свете ламп.

Теперь мы жили поодиночке, но по вечерам все равно собирались вместе – в конце концов, у нас никого нет в этом странном месте, кроме друг друга.

Больше не приходилось дрожать от холода – в комнатах было уютно, пуховые перины и подушки так и манили зарыться в них и сладко спать до тех пор, пока не разбудят… Я продолжала просыпаться на рассвете: привычка, пускай даже кратковременная, не желала выветриваться. Снаружи было темно – светало теперь поздно, – но я все равно смотрела в окно: на бег косматых туч, среди которых лишь изредка проглядывал клочок чистого неба, на проливной дождь, гнущиеся вдалеке деревья, давно уже облетевшие…

Нас больше не водили на прогулки – погода совсем испортилась, – и это время заняли другие дела. Кто-то упражнялся на клавироне, кто-то перебирал струны ланты, разминая огрубевшие пальцы, кто-то пел или повторял танцевальные па: учителей пока что не было, но девушки не желали терять время понапрасну. Я тоже в свой черед освежила в памяти несколько музыкальных пьес, а потом села рисовать, благо и для этого имелись условия.

Живописью занимались немногие, и я подумала, что это может стать каким-никаким преимуществом. Конечно, батальное полотно или парадный портрет я создать не смогу, но моих умений вполне хватает на то, чтобы написать водными красками милый букет или пейзаж. Впрочем, набросать чье-то лицо мне тоже по силам, во всяком случае Деллу с Лиссой на моих рисунках никто еще не спутал. Вот я, чтобы занять себя, и рисовала сестер по Испытанию – это удобно было делать, пока они музицировали. Девушки не возражали, а Тина-Санна – подумать только! – похвалила мои рисунки. Сама она предпочитала вышивание (во всяком случае, упоминала об этом), а кисти в руки не брала.

Признаюсь, мне хотелось набросать по памяти Грифона, но я сдержалась. Чего доброго, Лисса начнет выспрашивать, кто это такой, рассуждать вслух, чья фамильная горбинка у него на носу и рисунок бровей, ее услышат другие… Ни к чему это. Но хотя бы его рыжего коня я нарисовать могла – получилось, по-моему, похоже…

– Когда уже начнутся обещанные занятия? – прервала мои мысли Делла, опустив руки. Последняя нота угасла в тишине.

– Должно быть, скоро, – отозвалась Лисса и отложила ланту.

Они вдвоем подбирали старинную песенку – ее пели крестьяне в Гаррате, и нот, конечно же, не существовало. Мелодия, однако, была на редкость красивой, но дома кузинам все недосуг было заняться ею… Вот и выдался случай.

– Почему ты так решила?

– Я видела в окно, как прибывают кареты, – негромко ответила Лисса. – Много карет. И если это не обещанные кавалеры с прислугой, то я… я трухлявый гриб!

– Ты, скорее, заморская птица-болтун, – поджала губы Делла, но заметно приободрилась. – Как занятно! А наряды еще не готовы…

– Сегодня была последняя примерка, – напомнила та. – Ох, этот фасон меня убивает! Неужели нельзя было сшить что-то более модное?

– На модное, со всеми этими складками и шлейфами, пошло бы в разы больше ткани, – не удержалась я и тут же спросила, не дав ей возразить: – Интересно, а кавалеры тоже будут одеты соответствующе?

– О, в самом деле! – тут же отвлеклась Лисса, на что я и рассчитывала. – Вот бы скорее увидеть! То есть современная мужская мода мне нравится, но в старинной тоже что-то было…

– Да, в тех нарядах сразу разглядишь, кривые у мужчины ноги или нет, – невозмутимо произнесла Делла.

Я вспомнила Грифона и молчаливо согласилась.

– Наверно, в прежние времена берегли материю, – фыркнула Лисса. – Потому и не могли себе позволить шить пышные юбки и многослойные кафтаны.

– Просто она была очень дорога, – сказала я, припомнив уроки. – Шерсть и лен ткали, конечно, но торговый путь на юг еще не наладили, поэтому не было никаких шелков и атласа. Вернее, их привозили изредка, и они доставались разве что королевам и принцессам… ну или просто очень богатым людям. А еще…

– Ну, я почти угадала, – перебила Лисса, встала и потянулась. – Скорее бы узнать, кто там приехал! А ты уверяла, что нам и словом не позволят перемолвиться с молодыми людьми, помнишь?

– Должно быть, ошиблась, – согласилась я и отложила кисть.

Уже стемнело, а в свете ламп, пускай и ярком, я писать красками не любила: оттенки получались совсем не те, какие я задумывала. Взглянешь днем – и ужаснешься!

* * *

Ждать Лиссе пришлось недолго: уже за ужином мы увидели тех, кому предназначено было составлять нам компанию во время грядущих занятий танцами и, возможно, чем-то еще.

Оставшихся девушек усадили за один стол, молодых людей (среди них были и сущие юнцы, еще безусые, младше, должно быть, Лиссы, и уже вполне взрослые мужчины) – за другой. Нужно ли говорить, что трапеза прошла… нервно? Во всяком случае, мне не давала покоя младшая кузина, непрестанно шептавшая: «Вот тот – вылитый Аррин, только у них так рано появляются залысины… Ему еще и двадцати нет, а погляди, как заметно! Еще лет пять, и голова его сделается голой, словно яйцо! А этот, напротив… не туда смотришь, взгляни на светловолосого… Да, верно! Он наверняка родня Лаваранам, профиль очень похож! Те, правда, брюнеты, но мало ли, я же не знаю все побочные ветви…»

– Хорошо, что нас не заставили