он сейчас не выдал, что это была его основная идея.
— Да... простите, я ещё не успел всё до конца оформить...
— Вот видите, Олег Петрович! Если никуда не торопитесь, мы с вами всё можем обсудить. Я как раз вам письмо планировал отправить. Витя, приведи себя в порядок и давай домой.
Витю развязали охранники, он попрощался и ушёл, а я выдохнул. За этот день моя нервная система если не поехала, то серьёзно задумалась о переезде.
— Ладно... Есть тут что-нибудь горячительное? — спросил Олег Петрович.
— Да... было.
— Ловко ты сориентировался... «Карикатура»! Ахахах!
— Ну, как можно...
— Ну, ты меня совсем за идиота не держи. Я всё понимаю — у самого на заводе столько «креативщиков» работает, не перестаю удивляться, как они живы остаются.
В общем, мы сидели до трёх ночи и разработали пиар-кампанию. Распрощавшись с главой сырковой империи нашего города, я тоскливо посмотрел на своего «бочонка». «Не сегодня, дружище».
Я побрёл в сторону дома. Просматривая в приложении доступные такси, с горечью констатировал: свободных машин нет. Оглянувшись по сторонам, я увидел Его. Жёлтый цвет. Переливающиеся огоньки. Два маленьких колесика.
«Вариант не хуже многих», — подумал я. Установка приложения, регистрация — и вот он, ветер в волосах. Проносясь по почти пустым ночным улицам, я ловил давно забытые ощущения. Ночной город. Первые гулянки юности. Покупка «бочонка»... Эх, было время. Я и забыл, каково это — чувство свободы.
Впереди горел зелёный. Я вдавил ручку газа до упора, самокат немного ускорился, и я сам себе удивляясь, заливисто рассмеялся. Лучшее решение за весь этот бесконечный день!
И тут... справа внезапно стало ОЧЕНЬ много света. Какой-то странный, оглушительный звук — и вот я уже лежу на полу.
— Отнесите этого паршивца в башню! Пусть там посидит и подумает о своём поведении. Смеет мне перечить!
— Ваше благородие, вы как?
— Какое, на хрен, благородие?!
Ничего не понимая, я погрузился в темноту.
Глава 2
Проснулся я от странного ощущения. Потолка над головой не было — точнее, он был, но где-то очень высоко, и я разглядывал грубые деревянные балки. «Значит, я на чердаке», — мелькнула первая мысль. Повернув голову, я увидел каменную стену, грубый стол и единственный стул.
Вернувшись к созерцанию балок, я решительно не мог понять, какого хрена здесь происходит. Потолок был мне незнаком, и я совершенно не понимал, как сюда попал. Но, знаете, выглядело всё это... колоритненько.
Решив подняться, я обнаружил ещё одну странность. А именно — руки.
— Хрена се...
Точнее, размер рук был как у ребёнка. Тут до меня начало доходить, что происходит нечто действительно странное. Осмотрев себя, я понял, что детскими были не только руки.
— Ничего, младший, мир ещё содрогнётся от твоего величия, — нервно хихикнул я.
Пришло осознание, что тот идиотский день взял дополнительное время и перешёл на совершенно новый уровень абсурда.
— Ладно, я спокоен.
Как говорил тот коуч: «Незачем переживать о вещах, от вас не зависящих». Ещё раз окинув взглядом убранство комнаты, я заметил окно. Оно было маленьким, но мне отчаянно хотелось взглянуть, что же там.
Подойдя к окну, я обнаружил проблему: мой рост составлял, наверное, метр с копейками. Старый стул издал дикие, скребущие звуки, протестуя против столь беспардонного обращения.
— Тяжёлый зараза, будто из дуба вырезали.
Взобравшись на стул, я увидел абсолютно сюрреалистичную картину. Передо мной открылась россыпь двухэтажных домов, а люди на улицах были одеты в нечто средневековое. Чуть поодаль целая толпа детей гналась за парнишкой, который убегал от них с палкой наперевес. Прохожие старательно игнорировали происходящее и шли по своим делам.
Вдалеке виднелась группа замков — невысоких, этажа в пять, не больше. Серые, угрюмые, но явно обжитые каменные громады. Из ворот одного из них выезжал конный отряд под каким-то штандартом.
Спустившись со стула, я поплёлся к кровати. «Ну всё, фляга засвистела. Творится какая-то чертовщина, и я точно не должен к этому иметь ни малейшего отношения».
— Так, надо успокоиться. Я же как-то сюда попал. Меня сюда кто-то засунул. Не мог же я сам сюда забраться... Мы вроде не так много выпили. Так, я возвращался домой и... Твою мать...
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина с подносом. Он был одет куда лучше прохожих, которых я видел из окна. Седой, но всё ещё статный, в хорошем камзоле, тёмных штанах и белоснежной рубашке. Мы уставились друг на друга. В тот момент, когда я уже собирался закричать, он заговорил:
— Ваше благородие, я принёс вам завтрак. Отец ваш пока что гневается и велел вам пробыть в башне ещё пару дней.
На эту тираду я лишь многозначительно кивнул. Мужчина поставил поднос на стол, пожелал приятного аппетита и вышел. Неловкую паузу решил прервать мой желудок, потребовав немедленно уничтожить принесённые угощения. Пойдя у него на поводу, я принялся за еду: начал с супа, продолжил яичницей и завершил всё компотом. Было... неплохо. Без особых изысков, возможно, не хватало соли, но в целом — вполне съедобно.
Улёгшись на кровать, я заметил ещё одну странную деталь. На одном из камней стены был выгравирован герб. И тут мою голову пронзила адская боль. К счастью, мой организм не выдержал такого издевательства, и я снова провалился в беспамятство.
Проснулся я уже под вечер. В голове стояла откровенная каша. Заняв более-менее удобное положение, я снова посмотрел на герб. Странно было осознавать, что в твоей голове живут чужие знания, но я отчётливо понимал, что раньше не сталкивался ни с чем подобным. И я чётко знал, что эти воспоминания никогда мне не принадлежали. Это были знания прежнего владельца тела.
Начнём по порядку. Тело принадлежало Люцию Церберу. Четвёртому ребёнку в аристократическом доме. Позиции у Люция были так себе — из него планировали вырастить недалёкого рубаку, которого можно было бы использовать в интересах семьи. Как я это понял? Всё просто: мальчику недавно запретили рисовать и посещать домашнюю библиотеку, а всё его «образование» свелось к фехтованию.
Глава рода и его жена долго спорили на эту тему, вплоть до того, что матери Люция, Элеоноре Цербер, «предложили» навестить родственников подальше от дома.
Элеонора обучала всех детей грамоте — за что ей отдельное спасибо. Парнишка был не самым усидчивым, но мне, по крайней мере, не придётся учиться заново. Последняя ссора
