выделяясь белым кирпичом и красной крышей. Как-никак, они с Мариной жили почти на окраине города, так что до дачи рукой подать, по сравнению со всеми остальными жителями. Поэтому часто и ходили пешком, не затрудняя брать из гаража автомобиль.
Олег забежал в подъезд, захлопывая за собой дверь. Лифт не работал, поэтому на восьмой этаж пришлось подниматься на своих двоих. Он отпер замок своими ключами, входя в квартиру, которая оказалась пустой.
— Марин! — позвал громко мужчина.
Но супруга не ответила. Чувствовалось, что в комнатах нет никого.
— Ты здесь?
Вновь гробовое молчание.
Зайдя в зал, а после на кухню и в спальню, Олег остановился на балконе, разглядывая город, который лежал как на ладони. Он часто заморгал, пытаясь стряхнуть это наваждение, но всё осталось по-прежнему. Краски выцветали, как это не было удивительно. Все цвета мира становились бледными, приобретая серые и тёмные тона.
— Что за чертовщина?
А ещё неподвижно на небе застыли облака, как и транспорт на улицах. Создалось такое впечатление, что некто нажал одну кнопку на пульте, поставив мир на паузу. Людей видно не было, как и животных. Тишина резала слух.
Развернувшись, Олег побрёл обратно на кухню, доставая из холодильника бутылку с пивом. Но содержимое оказалось безвкусным, будто пьёшь обычную воду. Такое же случилось и с продуктами.
— Да мать его так! — закричал он в раздражении, бросая в сторону бутылку, сшибая с подоконника Маринин цветок в горшке.
Мужчина выбежал на улицу, спустившись по темной лестнице. Электричество ведь отсутствовало. И вновь открылась ещё одна неприятная вещь. Буквально минут за тридцать мир потемнел, погрузившись в полумрак. Солнце казалось далёким огненным шариком, неподвижно застыв в пространстве. Цвета окончательно растворились, оголив серость и убогость всего окружающего. Город стал чужим.
Заслышав вдали нарастающий шум двигателя, Олег поспешил прочь, держа путь за автовокзал и дальше, по узкой улочке. Двигаясь по тротуару, он отмечал, как начинают исчезать части строений, буквально растворяясь в воздухе. Пропало дерево, а следом за ним и кровля ближайшего дома, растворилась часть автомобиля… И такое происходило буквально повсеместно. С миром творилось неладное. А вдобавок солнце почти исчезло, а улицы погрузились, если не во мрак, то совсем близко к этому.
«Минут двадцать, и я уже не смогу самостоятельно двигаться в темноте», — с тревогой подумалось ему.
Электрические приборы не работали, поэтому нельзя было воспользоваться фонарём. И когда небесное светило окончательно угаснет, ему только и останется ждать, пока всё вокруг исчезнет, и он не окажется в пустоте.
«Или растворюсь и я сам тоже?»
Взгляд Олега упал на высотное здание, состоящее из нескольких корпусов. Надежда забилась внутри, направляя ноги к одной из дверей, что находилась сбоку. Вход в реанимацию, как он знал прекрасно.
«А если... Да нет! Хотя, нужно попробовать».
Двигаясь наощупь в тесном помещении, то и дело натыкаясь на препятствия, мужчина добрался до свободного пространства, оказываясь в комнате. Сквозь слабо пробивающийся и почти угасший свет из окна, он смог разглядеть своё собственное тело, которое лежало перед ним, подключённое к каким-то приборам. И только тут стал заметен в темноте некий шнур, золотистая нить, что соединяла его с другим им.
За спиной раздались неторопливые шаги, и Олег обернулся, уставившись на возникшего на пороге Антона Ефимыча. Тот медленно поправил тяжёлые очки на носу, а после покачал головой.
— Отвечая на твой незаданный вопрос… Нет, это не мир исчезает, а просто-напросто угасает твоя память. Ты сам. Вскоре, Олег, исчезнешь и ты, прекратив своё существование. И даже мысли не останется от тебя. Сколько вас было таких…
Антон Ефимыч тяжко вздохнул.
— И какая же альтернатива? – настороженно поинтересовался мужчина.
— Ну, есть для тебя три пути. Один, я уже обрисовал. Полное растворение. Некоторые выбирают этот вариант. Второй, идти со мной. И я тебя приведу к вратам, а за ними уже…
Мужчина указал на тело, что лежало неподвижно.
— А третий, вот он выбор. А теперь, по какому пути ты пойдёшь?
— А какой правильный?
— Да все они правильные. Куда бы ты ни шагнул, это будет именно твой выбор. Некоторые предпочитают одно, другие второе, ну а третьи…
Олег слегка подался вперёд, но сразу качнулся обратно.
— Скажите, а почему здесь нет больше других… Ну, мёртвых.
— Их здесь быть и не может. Это ведь твоя вселенная. Только твоя.
— Я не понимаю. Что вы имеете в виду, говоря о вселенной?
Антон Ефимыч поглядел сквозь стекло, где на улице растворилось одно из ближайших зданий, оставив после себя провал в пространстве. На небе также исчезла часть облака, а солнце превратилось в маленькую тусклую точку.
— Ты являешься частью собственной вселенной. Представь кипящую воду. Она олицетворяет жизнь. А множество пузырей в ней, что поднимаются вверх, это судьбы бесконечного числа людей. Каждый пузырь, это своя собственная вселенная. И достигая поверхности, пузырь исчезает. Также и здесь. После твоего ухода, тут ничего не останется. Твоя вселенная исчезнет навсегда. Но другие будут по-прежнему, похожие на твою, точные копии, но чужие.
— Так значит, моей жизни нет? Я это всё выдумал? И после моей смерти не станет и Марины?
Испуг распространился по всему телу, впиваясь острыми иголками в мозг. За супругу стало откровенно страшно.
— Отчего же? Пузыри ведь находятся в одной кипящей воде, и поэтому взаимосвязаны. При любой встречи с другим человеком, вселенные соприкасаются, но затем вновь расходятся. Нельзя попасть в другой пузырь, но можно к нему прикоснуться. Поэтому с твоей супругой всё будет хорошо. Не волнуйся об этом. У Марины своя собственная вселенная.
— Погодите! – поднял руки мужчина. – Я не понимаю. Если это моя вселенная, то, что в ней делаете вы?
— А меня здесь нет, — буднично ответил Антон Ефимыч.
— Как это так?
— Да вот так. Я лишь плод твоего сознания. Интуитивно, после ухода, каждый из людей создаёт себе сопровождаемого. Он может быть кто угодно, знакомый или нет. Ясно одно, душа стремится к вратам, что изначально и произошло с тобой. Но, как и многие другие, ты задумался, приняв этот самый звонок на выдуманный телефон. И твой путь изменился.
Олег секунду всё это обдумывал, после чего спросил:
— Если я творец своей вселенной, то могу создавать что угодно? Я имею в виду при жизни, да и не только... Даже и сейчас?
—
