от нее искрилось тепло Востока, восточной женщины, поскольку это начало в ней преобладало, учитывая, что она родилась, как мне сказала, в одной из столиц Средней Азии. Везет мне на Азию, – так, одна у меня тоже была из Азии, а именно – родом из Душанбе. Тянет ко мне женщин с азиатским прошлым.
Нашел свои старые записи за тот период, за март-апрель 2011 года. Вот что я писал: «Открытие фотостудии. Пригласили и меня. Пошел. Был очень рад видеть сегодня Ваню. Он как всегда в кедах, рубашке, как американский панк. Я сказал ему сегодня, что мы в этой среде с ним, два панка оставшихся. Посмеялись. Понравилась Алина. А может, это моя тупая влюбчивость дала о себе знать? С первой половины января дурею хожу.
Про Руслана сегодня говорил всем, что он – депутат. Многие верили. После нескольких фужеров шампанского, Руслан стал важничать, и уже сам стал верить, что он и есть депутат чего-то там.
Мишка выиграл бесплатную фотосессию в викторине, устроенной мадам Шарго. Зная Мишку, она ему не очень-то нужна эта фотосессия. А вот кому действительно была бы нужна – тот не выиграл».
Алина была в интересном платье. Мы почти не общались там, на открытии студии. Я сказал ей какой-то комплимент. Она оценила. Я спросил в конце вечера телефон, и дня через два мы встретились. Пошли в отличное заведение «Лё Балкон», пили вино, она курила кальян. Я читал ей стихи. Она внимательно их слушала. Приятная атмосфера. От моей избранницы как-то очень приятно так захватывающе пахло, – не раз замечал я. Я даже сказал ей об этом, – она смеялась, обнажая свои пребелые зубы.
Ходили еще куда-то в тот вечер. Потом провожал ее до дома. Жила она в стеклянном банке, на площади Чекистов. Какой-то раз, довелось к ней зайти.
Общаться нам было всегда о чем. Нам было интересно. Но, я почти сразу почувствовал, что сближаться она не хочет, она не хочет серьезных отношений со мной, о чем, впрочем, говорила. Часто у нее не было времени на меня. Была ли она всерьез занята, или нет, – не важно. Говорила, что работает, пишет курсовую, в написании которой и я ей помогал…
Но, в те дни, которые мы проводили вместе, наступала гармония духа, если хотите.
Мы ходили с ней хоронить в пойму Царицы, в овраг, ее улитку, которую звали Радуга. Она умерла, и мы пошли ее закапывать. Я почему-то помню тот день.
Еще через какое-то время, правда, я привык, что серьезных отношений не выйдет, к сожалению, и я стал жить спокойно вновь, в душе позлившись и пороптав на судьбу. Судьба моя, все услышала, и чтобы я не прибеднялся, и не делался несчастным, преподнесла мне другой щедрый подарок, взамен этого.
Конечно, будь я настойчивее, может я добился бы своего. А с другой стороны – надо ли было? Алина «страдала» питероманией, обожала и грезила Санкт-Петербургом. Я же не разделяю восторга этого, и мне он не нужен этот город нисколько. Она хотела как можно скорее туда уехать. Переехать навсегда и обрести свое счастье. Что ж, у каждого свои мечты, – почему бы и нет?
К середине апреля у нас все закончится. Чуть позже – она переберется в свой Питер. Сейчас проживает, насколько я понимаю, там же. У нее все хорошо. Она нашла что хотела. А я не нашел. Мы виделись прошлым августом. Созвонились и увиделись. Встреча эта не дала никаких результатов. Она была уже вся там, всем своим духом в Питере.
Старые записи свои, безусловно, интересно находить. Даже записи сделанные год назад, или более того, кажутся уже несомненной историей. Вот я нашел стихотворение. Оно совершенно не выверенное, не «отбитое», что называется. Я его ни разу нигде не читал, и никому никогда не показывал. Написано оно в порыве тех событий, описанных выше. Здесь, пожалуй, в этом тексте, под общим названием «Время прошло», я считаю, его уместно привести.
Вот оно:
Я приглашенным был на биеннале
Мадам Шарго и другом Ваней
Я полуголым там ходил
И вина из стакана пил
Весь вечер спрашивал Ивана:
Мой друг, скажи, а это кто такая дама
Иван окинул взглядом лица:
Алиною зовут девицу
Что хочешь ты о ней узнать?
Скажи, и я не стану другу лгать
Весь вечер я смотрел на эту деву
Кидал я взгляды, стоя слева
Такое вот, совсем незамысловатое стихотвореньице вышло.
Дальше следуют черновики к моему циклу стихов «Ходоки»…
Всплывают также воспоминания о поездке в Ленинград. Адресованы они уже совсем другому человеку, с которым нас свели превратные дороги жизни.
«Выбрал ее как флаг. Мне так хорошо, знать, что есть человек, за которым я мог бы пойти. Она все правильно судит в этой жизни. Белое называет белым, а черное – черным. Виделись один раз в жизни всего лишь. И встреча наша была очень быстрой вспышкой.
Так, сидели, болтали ни о чем. Но сам факт, что я нашел и приехал! Чего только он стоит сам по себе!
Я подарил ей майку с символикой нашего города. Она ее тут же примерила. Сказала, как помню: «Вау, это мне?» – «Круто!», – и она радовалась. Я улыбался. Взял себе сока вишневого. Он был холодный. Потом еще один. Она работала официанткой в кафе «Гости». Я сказал, что скоро уезжаю. Она спросила: «А что так?», – «Ждут», – говорю.
На самом деле у меня там подскочило давление. Просто скакнуло. Я посидел, и ушел, попрощавшись».
Это были двадцатые числа апреля, 2010 года.
После чего я написал стихотворение про «Где-то есть карельский перешеек…».
Я привез блокнот из Ленинграда и ручку синего цвета.
«Да, я решил быть как она. Взял с нее пример. Потому что человеку нужно на кого-то равняться. Может – необходимо. Я выбрал себе смелую и бескомпромиссную Иринку ФП. Хочу быть таким же, как она. Именно так. Может я смогу тогда победить».
Подходила середина апреля 2011 года.
«…Тут судьба моя, все услышала, и чтобы я не прибеднялся, и не делался несчастным, преподнесла мне другой щедрый подарок, взамен того всего, что было».
Снова здесь даю слово моим записям:
«И вот мы вместе.
Что я видел раньше? Милую девушку на сцене, в спектакле «Квадратура любви». Ходил, ждал ее, когда она выйдет. Посылал ей невидимые импульсы. А теперь она стала моею любимой. «Странновато звучит – «любимой», да, –
