варгах быстро исчезал в степи с остальными повозками.
Про себя я отметил, что уже начал их частично понимать, хоть и не пытался выучить язык своего врага. Может, и жаль, но я надеюсь, орочья сага в моей жизни рано или поздно закончится, и я не стану особо к ней возвращаться.
— А кто повозки повезёт? — задал резонный вопрос Граф, заглядывая за край одной из них.
— Наши варги, — ответил я. — Мэд, перепрягай.
Мэд без лишних разговоров занялся делом. Наших варгов было достаточно, чтобы утащить хотя бы половину повозок, а у нас только половина и осталась. В других был провиант с палатками и разной кухонной и прочей утварью, и орки их благополучно забрали с собой.
— Алексей, — подошла Маша бесшумно, — они нас заметили, сменили направление движения.
— Ожидаемо, — кивнул я. — Мы торчим на вершине холма в открытой степи. Сложно не заметить.
Я слез с павоза и встал во весь рост, наблюдая за приближающимся отрядом. Конница перестроилась из походной колонны в широкую линию и ускорилась. Копья опущены, щиты подняты. Определённо не праздничная встреча.
— Всем внимание! — произнёс я негромко, но так, чтобы каждый услышал. — Слушайте меня внимательно: никакого оружия, никаких резких движений, никого не убивать, даже если начнут хамить. Это защитники Ратибора, наши люди. Будем вести себя спокойно и дипломатично. Даже если они будут считать нас шпионами или ещё кем-то. Доберёмся до Ратибора, встретимся с Болдуром, и всё встанет на свои места.
— Дипломатично, — фыркнула Герда, скрестив руки на груди. — Каждый раз, когда ты говоришь это слово, происходит какой-то полный…
— Герда, ну сколько вспоминать можно? Все учатся на своих ошибках. Даже я! — не дал я ей договорить.
Отец стоял рядом и молча наблюдал за приближающейся конницей. Его лицо оставалось спокойным, но я заметил, что он машинально поправил воротник, пригладил волосы. Нервозности, впрочем, у него не наблюдалось.
Конница подошла на расстояние в сотню метров и начала обходить наш холм с двух сторон. Грамотно, надо отдать должное. Фланговый охват с блокировкой путей отступления. Кто бы ими ни командовал, он явно прошёл не одну кампанию.
Через минуту мы стояли в кольце из двух десятков всадников, направивших на нас копья, и четырёх стрелков с мушкетами гномьей работы. Стволы смотрели прямо в нас.
— Не двигаться! — рявкнул офицер, выехавший чуть вперёд. Немолодой, лет сорока пяти, с короткой стрижкой и выцветшим шрамом через левую бровь. — Оружие на землю! Все!
Я поднял руки ладонями вперёд.
— Мы не враги. Я Алекс Лисоглядов, маршал Крево, командир отряда «Русские Кабаны». Нам нужно попасть в Ратибор к Архонту Болдуру. Следуем из земель орков с дипломатическим, так скажем, предложением. Гонцы мы, в общем… Домой возвращаемся.
Офицер прищурился. Его взгляд прошёлся по нашим лицам, задержался на варгах, запряжённых в повозки, на орочьих повозках с характерными орнаментами, на Имирэне с его остроконечными ушами и Зирксе с механической рукой. Потом его глаза остановились на моём отце, и что-то в его взгляде изменилось.
— Ковалёв? — произнёс он глухо.
Отец шагнул вперёд.
— Да. Архонт Фёдор Ковалёв. Меня выкупили из плена. Рад вернуться домой, готов служить и дальше Домену.
Офицер медленно повернулся к своим всадникам и произнёс одно слово, от которого меня передёрнуло:
— Предатель.
Слово повисло в воздухе. Один из всадников сплюнул на землю. Другой перехватил копьё покрепче.
— Ковалёв… — продолжил офицер, и в его голосе зазвучала откровенная ненависть. — Советник зеленокожей мрази. Ты знаешь, сколько наших людей погибло из-за тебя? Думаешь, мы не в курсе, кто помогает оркам управлять армиями?
Отец не отступил и не опустил глаза.
— Я делал то, что должен был делать. И результат моей работы прямо противоположен тому, что вы думаете. Мне нужно встретиться с Архонтом Болдуром, и он подтвердит мои слова. Орки были так далеко от ваших земель, как только это вообще возможно. Что же касается наёмников — надо же было вам на ком-то тренироваться, а Диру как-то избавляться от тех, кто требует слишком много талантов, — пожал он плечами, словно это не проблема, а так, муха, севшая на плечо.
— Болдур разберётся, — кивнул офицер. — Это верно. Но до Болдура ты поедешь в кандалах, Ковалёв. Ты и весь твой отряд. Все! Оружие на землю, кольца снять, руки за голову!
Пальцы Ратмира легли на рукоять меча. Герда чуть сместилась, принимая боевую стойку. Мэд глухо зарычал, и наши варги оскалились, отзываясь на настроение окружающих.
— Нет, — я обернулся к своим и повторил громче. — Нет. Стоять. Мы не будем драться со своими.
Граф посмотрел на меня, потом на направленные стволы мушкетов и, кивнув, убрал руки от груди, развеивая уже готовящие сорваться заклинания.
— Герда, — посмотрел я валькирии прямо в глаза, — дротики на землю. Это приказ.
Она выдержала паузу, процедила что-то себе под нос и аккуратно положила связку дротиков перед собой. Ратмир последовал её примеру, отстегнул меч. Маша сбросила метательные ножи. Остальные разоружились без возражений.
Вася положил на землю гранатную сумку и с тоской посмотрел на неё.
— Осторожнее только. Там хрупкие вещи.
Нас связали. Не грубо, но крепко. Верёвки затянули на запястьях за спиной, варгов взяли под уздцы. Повозки с трофеями и припасами окружили конвоем. Павоз Элеи попытались осмотреть, но, стоило солдату открыть дверь и увидеть масштаб внутреннего пространства, он шарахнулся назад и побледнел.
— Магический артефакт, — коротко пояснил Граф. — Пространственное расширение. Ничего опасного.
— Разберёмся, — ответил тот и принялся шариться по личным вещам.
Нас посадили на наших же варгов, и караван под конвоем двинулся к Ратибору. Ехали молча. Солдаты поглядывали на нас с нескрываемой враждебностью. Один из молодых всадников не выдержал и бросил в сторону отца:
— Из-за таких, как ты, мой брат на кладбище лежит.
Отец не ответил. Просто смотрел вперёд, на дорогу, ведущую к стенам города-крепости, который он когда-то помогал защищать. Я видел, что ему тяжело, но он держался. Привычка человека, познавшего несправедливость и знающего, что оправдания будут услышаны не раньше, чем появится нужный собеседник.
А я вот не такой сдержанный…
— Из-за таких, как он, ты до сих пор дышишь. Доедем спокойно и молча, и мне не придётся запоминать ваши лица и запахи, чтобы потом стребовать с каждого за глупые и бездоказательные обвинения и оскорбления. Вы не Архонты, вы солдаты. Ваше дело — воевать и выполнять приказы.
В ответ меня ткнули древком копья. Я ни боли, ни дискомфорта не почувствовал, но посмотрел в глаза смелого и сказал, что запомнил его. Командир запретил с нами говорить и трогать нас, пока не приедем. Что-то его смущало.
