первых кусков перестали морщиться и начали есть медленнее, вдумчиво.
А вот когда Максим выложил рядом питательные коренья, их удивление стало явным. Уже почищенные и даже запечённые. Толстые, бледные, с узловатой поверхностью, очищенные от тины и кожицы, аккуратно нарезанные и слегка поджаренные — они пахли чем-то между орехом и свежей землёй.
— Это… что? — осторожно спросил один из охотников, явно сомневаясь, стоит ли вообще это есть.
— Корни… — пожал плечами Максим. — Кувшинки…
Старики переглянулись.
— … Кувшинки? Те самые? Из… Из лесного озера?
— Ага.
Он сказал это так буднично, словно речь шла о хлебе или рисе.
— Их можно есть. — добавил он уже спокойнее. — Если правильно добыть и подготовить.
Старики смотрели на него так, будто он только что признался, что питается камнями. Максиму было всё равно. Он уже давно перестал удивляться тому, что другие не знают очевидных, для него, вещей. Особенно после того, как понял, сколько знаний просто лежит мёртвым грузом в чужих головах, потому что никто не решается их применить. Он откусил кусок корня — плотного, чуть сладковатого, с приятной текстурой — и только тогда старики, поколебавшись, последовали его примеру. А уже через пару жевательных движений их лица изменились.
— … Сытно. — Признал один.
— И тепло по телу идёт. — добавил второй, нахмурившись. — Не злая сила.
Максим в ответ только коротко хмыкнул. И его мысли сами собой вернулись к тому, как именно он добывал эти корни. Озеро, в котором он их нашёл, было обманчиво спокойным. На поверхности — гладкая вода, отражающая небо, широкие листья кувшинок, лениво покачивающиеся у берега. Красота. Почти идиллия. Под водой — другое царство. Максим узнал об этом очень быстро.
Первый раз он полез туда почти бездумно — увидел мощные стебли, вспомнил обрывок информации из старого научно-популярного фильма, где рассказывали, что корневища кувшинок съедобны и крайне питательны. Тогда это казалось просто любопытным фактом.
Теперь — вопросом выживания. Так что он достаточно быстро зашёл в воду. Но дальше пошёл медленно. Буквально каждым нервом ощущая то, как ледяная, пропитанная странной силой влага обхватывает ноги. Ил под ступнями был вязкий, норовил засосать. Каждый шаг требовал усилия и внимания. И почти сразу он почувствовал движение. Не зрением — а буквально всем своим телом. Что-то скользнуло вдоль икры. Потом — второе… Третье… И, он уже даже догадывался о том, что именно это могло быть. Скорее всего те самые пиявки. Но не те мелкие мерзости, что он видел в учебниках.
Эти были толстыми, упругими, длиной с хороший канат. Их тела медленно перекатывались в воде, словно это были какие-то раскормленные и весьма ленивые змеи, а присоски были размером с ладонь. Но даже в этот момент Максим не запаниковал. Он уже знал, что страх — это запах. А здесь любой запах привлекает хищников.
Он медленно присел, погружаясь почти по пояс, и аккуратно нащупал корневище у основания стебля. Пальцы скользили по холодной, плотной поверхности растения, пока он не нашёл нужное место. В следующий миг одна из пиявок рванулась к нему.
Максим дернулся в сторону — не резко, а точно, словно уходя от удара в тренировке. Тварь промахнулась, лишь взметнув воду. Он тут же прижал корень коленом и резким движением вырвал его из ила. Который тут же взорвался мутным облаком. И это было опасно. В мутной воде они чувствуют лучше. Он не стал геройствовать. Не стал драться. А просто схватив корневище, Максим рванул к берегу, выскальзывая, почти скользя по воде, ощущая, как одна из пиявок всё же зацепилась за край штанов. Он ударил по ней локтем — не сильно, но точно, вкладывая ту самую ледяную силу в короткий, жёсткий импульс. Тварь отлипла, дёрнулась и исчезла в глубине. И только на берегу, уже отжимая одежду и очищая добычу, он позволил себе выдохнуть.
С тех пор он добывал корни весьма осторожно. Всегда с запасом пути отхода. Всегда внимательно слушая воду. Иногда он уходил ни с чем — просто потому, что чувствовал, что в этот день озеро было слишком голодно.
Сейчас же, сидя у костра, Максим спокойно жевал слегка поджаренный корень и наблюдал, как старики постепенно успокаиваются, насыщаясь и телом, и духом. Они всё ещё ничего не спрашивали. Но он чувствовал — вопросы у них зреют всё больше. И он был к ним готов.
Так что Максим ел медленно, не торопясь, но при этом ни на мгновение не переставал следить за выходом из пещеры. Для стороннего наблюдателя он выглядел расслабленным подростком, спокойно жующим завтрак у костра. На самом деле его внимание было рассредоточено, как тонкая сеть, раскинутая сразу в нескольких направлениях. Он слушал. Не только ушами, а всем телом. Каждый шорох, каждое изменение в потоке воздуха, каждый едва заметный всплеск духовной силы он отмечал где-то на краю сознания. Вход в пещеру был не просто дырой в камне — это был узел. Место, где сходились запахи, следы, энергия. Именно такие места чаще всего выбирают твари, если решают проверить территорию на прочность.
За время завтрака он заметил многое. По каменной кромке, почти сливаясь с серым фоном, медленно ползла многоножка с полупрозрачным панцирем. И каждое её движение сопровождалось едва заметным зелёным отблеском — яд на кончиках её жвал был не смертельным, но пара таких укусов могла свалить взрослого охотника за считанные минуты, сведя мышцы судорогой.
Чуть дальше, в тени камней, мелькнула стайка мелких жуков с красными пятнами на надкрыльях. Эти выглядели безобидно, почти красиво, но Максим знал о том, что если такого раздавить, из него вырывается облачко пыльцы, разъедающей кожу и слизистые. Он видел, как однажды подобный жук случайно лопнул под лапой хищника — зверь потом долго катался по земле, раздирая когтями собственную морду.
Над входом в пещеру, под самым сводом, висели тонкие нити паутины. Не ловчей, а сигнальной. Её хозяин был где-то рядом, но не спешил показываться. И правильно делал. Максим лишь скользнул по ней взглядом и тут же отвёл внимание. Не трогаешь — не тревожат.
Старики ничего этого не замечали. Они ели, изредка переглядывались, иногда бросали настороженные взгляды в сторону леса, но их страх был направлен наружу, туда, где могли скрываться обезьяны или крупные хищники. О том, что опасность может быть буквально под ногами, они старались не думать. Максим их не останавливал и не предупреждал. Пусть думают, что опасность — это клыки и когти.
