жалко. Меня кто только не смотрел, Аким. Маме твоей не довелось, зато в Москве и Новосибирске год с лишним валялся. — Толик замер, не мешая его сканировать.
Да уж, разнесло Толяну средоточие. И черная блямба проклятия, если б средоточие у Толяна было целым, то проклятие можно было бы снять, но сейчас это просто его убьет. Даже миссис Джонсон тут не возьмется. Хотя, а ведь я подобное видал. На том Хурале, помощник главного монгола светил подобной аурой, и пофиг ему все было.
— Так, погоди. — я полез за телефоном, и набрал Аю-Аю. — Алло, наставник, по здорову. Тут такое дело, товарища у меня прокляли, да еще на сгоревшее средоточие. У помощника главмонгола подобное было, не знаешь, что и как?
— Привет, Акимка. Да, знаю. Какая-то диверсия, сорвал средоточие, и подхватил проклятие. Энергетик бывший, да. Его потому шаманом и сделали, мы же энергию от мира берем, он не жадный. Попробуй и ты своего проведи через камлание и вокруг костра. Может, повезет. — и наставник отключился, да еще в астрале мне подзатыльник отвесил, мол, нахрена техникой пользуюсь? Жена ревнует. Надо ему хоккейную маску под каску подарить. Тогда и бейсбольная бита страшна не будет.
— Так, Толь, ты сегодня ночью сильно занят? — я спрятал смарт, и поглядел на однокашника. А что? Луна полная, камлай не хочу.
— Нет. Но Лена меня одного не отпустит. — Точно, они же с Ленкой Деминой крутили тогда.
— Демина? — поинтересовался я.
— Уже скоро двадцать лет как Завалишина. — усмехнулся Толян, и кивнул в сторону уехавшей Наденьки. — А это что за милая девочка? Дочь, или?
— Толь, ну ты меня щас так обозвал. Она мелкая совсем, всего восемнадцать. Ученица моя, магическая. — Похвастался и я. — Поехали к тебе, Ленку прихватим. Дети у вас есть?
— Дочери, учатся в Новосибирске обе. Старшая, Алена, в этом году защищается. Младшенькой, Миле, еще два года учиться. — Толян заулыбался, и поволок меня в здоровенный синий «Фольксваген-транспортер», микроавтобус, что у нас по немецкой лицухе в Калининграде собирают.
— Погоди. Ты вперед езжай, я на своем байке за тобой. А то город незнакомый, потом бегай, ищи. — Я кивнул на свой глайдер на стоянке. А потом на Марка, что сидит под ногами. — А это мой фамилиар, супердемонический суперкот Марк. Есть еще супердемоническая супермилая супертакса, Изенька, но она моих невест бережет.
— Здравствуй, супердемон. — Серьезно пожал лапу Марку Толик. — Рад знакомству.
— Я тоже, друг моего хозяина. — серьёзнейшим образом ответил Марк.
За микроавтобусом Толяна ехать пришлось недолго, он остановился на площадке перед неплохим домом. Двухэтажный, ухоженный, видно, что тут любят жить.
— Лен, я дома и с гостем. — с порога крикнул Толик, скидывая дорогие туфли, и вешая на вешалку недешевый пиджак. Вообще, Толян упакован по полной, видно успешного мага.
Из кухни выглянула красивая ухоженная дама, в которой я с трудом, но признал Ленку-пенку, нашу веселую заводилу. Они в Викой Юхая постоянно что-нибудь мутила, а мы, пацаны, это разруливали.
— Аким? Привет, дорогой. — Меня от души обняли и расцеловали. Приятно, если честно. Сто лет не виделись.
Встреча плавно переросла в ужин и небольшие посиделки. За которой Толик и рассказал о моем предложении.
— Иди, камлай! — сказала, как отрезала Елена. — если поможет, я сама шаманить буду. Почему в Москве об этом не сказали?
— Москва не очень верит шаманам, несмотря на всю их эффективность. Слишком академичны, часто зашорены, очень часто нездоровая конкуренция. Мы не ангелы, Лен. Да, огромная часть целителей самого высокого ранга изо всех лечат и исцеляют людей. А малая часть хомячит и тащит, и не пущает. Этой малой части хватает, чтобы многое испортить. — Да, я не очень люблю Москву.
Толик не зря высокий чин в городе. Пара звонков, и нашелся денатурат, и пятилитровки со сгущенкой. Отработка нашлась в гараже у Толяна, здоровенная пластиковая канистра.
— А бубен надо? — Толик смотрит на меня, с бубном и варганом.
— Толь, ты же с гитарой хорош? Вот её и бери. Бубен и варган хороши тем, что компактны, и терпеливы. Камлать можно с чем угодно. Бери гитару, не думай. — и я разлил по стаканам еще поллитровку водки. А что? Нам нужен сдвиг сознания, так мы его сейчас так подвинем, что зашатаешься.
Лена покачала головой, и убрала со стола оставшуюся непочатую литровку.
— Хорош, парни. А то на ногах стоять не будете. — крепкая она девчонка. А все-таки порой слезинки проскальзывают, бывает. Любит она Толика, и сильно.
На поляну, которую указал нам леший, отвезла нас Елена, потому как она категорически запретила нам подходить к транспорту со стороны руля, что мне, что Толику. Чего шумит, спрашивается?
Пока таскал сухостоины, Толян мутил «вискарь», открывал банки со сгущенкой, складывал кострище. Нам сейчас надо не отсекать и не пущать, а напротив, приглашать духов. Мало ли, вдруг кто Толяна изберет. А потому просто большой костер, вкруг которого коричневые стеклянные бутылки с «вискарем», сгущенка и свежий хлеб.
Глава 27
Глава двадцать седьмая
— Ну что, Тотошка, погнали? Только сначала давай твою Лену запрем, чтобы из машины не выскочила, случись что не так… — я чуть пошатнулся, и пару раз для пробы постучал в бубен. Тот сказал «бум-бум-бум», довольный такой.
— Пошли. — Пьяный и серьезный Анатолий потопал к машине. Ну да, гитары для него и Марка там. Вот он вытащил оба футляра, крепко поцеловал жену, и захлопнул дверь, показав ей ключи через стекло, после чего приложил руку к машине, по которой пробежала волна света. Толик положил на капот ключи, и не оборачиваясь на стучащую в лобовик жену пошел ко мне.
Марк обернулся в коточеловека, взял гитару, обычную советскую домашнюю гитару за восемьдесят рублей. Кстати, довольно неплохие, надо сказать. А Анатолия чуть круче, тоже наша, но варшавская, за полторы сотни.
— Поджигаем, братан. Зажигалка при тебе? Пьезо тоже пойдет, там газ от молнии воспламеняется, пусть маленькой. — и мы подпалили костер, который резво взметнулся до небес, щедро разбрасывая искры.
* * *
Елена сидела на сидении «фольксвагена», и в бессилии смотрела, как её муж, полный, лысый, любимый пухляш уходит к своему другу, такому же здоровяку, но литому громиле с четырьмя руками.
Как она забыла, какой характер у её мужа? Он же если чего решит, то все, не сдвинешь. Упертый как бобр, делает все по своему. И валит все, что ему это сделать мешает.
Парни разделили пополам невесть откуда взятую бутылку водки, кот обернулся получеловеком, взял гитару(!), гитару
