из делового любопытства, ни из опасения, что неявившийся упустит что-то важное и потом кусает локти.
В назначенный час в малую приёмную Аничкова дворца вошли одиннадцать человек. Это был цвет российского промышленного капитала: Савва Морозов, сухощавый, нервный, с лихорадочным блеском в глазах, за которым угадывались и острый ум, и опасная склонность к радикальным идеям; Людвиг Кноп, остзейский немец, прижимистый и основательный, создавший целую империю по торговле лесом и оборудованием для текстильных фабрик; братья Нобели, уже развернувшие нефтяной бизнес в Баку, но имевшие значительные интересы и в лесном деле; представители семейства Поляковых — железнодорожные подрядчики, привыкшие к огромным масштабам и огромным рискам; несколько крупных вологодских и архангельских лесопромышленников, чьих имён Кирилл до этого дня не знал, но кого Витте аттестовал как «серьёзных и надёжных». Все они расселись за длинным столом, переглядываясь с тем насторожённым ожиданием, которое бывает у людей, приглашённых на деловую встречу, чья цель им ещё не объявлена.
Кирилл вошёл без свиты, в простом сюртуке, с папкой бумаг в руках, и поздоровался коротко. Он не стал тратить время на церемонии. Подойдя к столу, он развернул карту северной России и начал говорить, с того самого, с чего начинал всегда, когда хотел, чтобы его поняли правильно.
— Господа, я собрал вас здесь потому, что Россия это крупнейший лесной собственник в мире, а торгует она своим лесом, как бродячий старьёвщик тряпьём: отдаёт сырьё за копейки, чтобы на эти копейки покупать то, что сделано из нашего же леса за границей. Положение это, с точки зрения государственного хозяйства, нелепое и унизительное. Я намерен его изменить. Не указами и не запретами, а созданием такого предприятия, которое сделает переработку леса выгодной, а вывоз кругляка просто глупым. И я предлагаю вам, лучшим промышленникам империи, стать соучредителями этого предприятия.
Он коротко изложил им суть замысла: построить на русском Севере, в районе Архангельска, большую лесоперерабатывающую фабрику. Не лесопилку, не кустарную мануфактуру, а именно фабрику: с паровыми сушильными камерами, с механизированными станочными линиями, с собственной электростанцией, с подъездными путями и причальными стенками для погрузки готовой продукции прямо на морские суда. Фабрика должна выпускать не только доску и брус, но и фанеру, паркетную клёпку, оконные и дверные блоки, мебельный щит, ящичную тару, телеграфные столбы, шпалы, всё то, что сейчас закупается Европой у Скандинавии и отчасти у Австро-Венгрии. Рынок сбыта: Франция, Англия, Нидерланды, Германия, Дания, возможно, даже Средиземноморье. Объём инвестиций он оценивал примерно в пятнадцать-двадцать миллионов рублей на первом этапе, сумма по тем временам огромная, но не фантастическая, вполне сопоставимая с тем, что те же люди вкладывали в железные дороги или нефтяные промыслы.
Реакция в зале была именно той, какой он ожидал. Промышленники молчали, но молчание это было разным. Савва Морозов нервно постукивал пальцами по столу, и в глазах его уже загорался тот самый огонёк, который Кирилл замечал у людей, склонных бросаться в большие проекты. Кноп слушал с каменным лицом, но карандаш в его руке уже начал выводить на полях блокнота какие-то цифры: предварительные расчёты, которые он, потомственный торговец лесом, производил в уме быстрее любого министерского счетовода. Нобели перешёптывались, явно прикидывая, можно ли совместить лесное дело с их нефтяными интересами. Вологодские и архангельские купцы сидели нахохлившись: они понимали, что если такое предприятие будет построено, то им придётся либо вливаться в него, либо уходить с рынка, и перспектива эта их одновременно и пугала, и манила.
Первым заговорил, как ни странно, не Морозов и не Кноп, а один из архангельских купцов первой гильдии: плотный, бородатый, с натруженными руками, какие бывают не у конторских сидельцев, а у людей, которые сами когда-то стояли на лесоповале.
— Ваше Величество, дозвольте слово простое сказать. Мы тут все люди деловые, казённые бумаги читать обучены. Вы предлагаете дело великое, спору нет. Но у меня вопрос: а куда мы будем сбывать всё это? Немцы, голландцы, англичане, они ведь тоже не дураки. У них свои лесопилки, свои фабрики. Чем мы их покупателя возьмём? Ценой? Качеством? Или, прости господи, скидками?
Кирилл выслушал его с тем спокойным вниманием, с каким привык выслушивать вопросы на производственных планёрках. Вопрос был резонный, деловой, и он заслуживал такого же делового ответа.
— Ценой и качеством одновременно, — ответил он. — У нас есть три преимущества, которых нет у скандинавов и у немцев. Первое, это дешёвый лес. Сырьё у нас стоит в три-четыре раза дешевле, чем в Швеции, и в пять раз дешевле, чем в Пруссии, потому что лес у нас казённый и концессию мы дадим участникам предприятия на льготных условиях. Второе, это дёшевая рабочая сила. Рабочие на нашем Севере получают меньше, чем в Европе, и если мы дадим им нормальные условия, они будут работать не хуже, а лучше. Третье, это дешёвая энергия. В Архангельске можно поставить электростанцию на торфе или на отходах производства, и киловатт обойдётся в копейки. Если мы построим современную фабрику, где всё механизировано, а я настаиваю на том, чтобы это была самая современная фабрика в Европе, то себестоимость нашей продукции будет на двадцать-тридцать процентов ниже, чем у любого конкурента. При том же качестве, конечно. А качество мы обеспечим технологиями и контролем.
Он обвёл взглядом собравшихся и увидел, что цифры доходят до них. Промышленники были люди сметливые, считать умели. Двадцать процентов снижения себестоимости при равном качестве означали, что можно либо завоевать рынок, либо иметь сверхприбыль, либо и то и другое одновременно.
— Теперь о том, как мы это сделаем, — продолжил он. — Я не предлагаю вам строить за свой счёт и на свой страх и риск. Государство возьмёт на себя подведение железной дороги к месту будущей фабрики, постройку причальных стенок и дноуглубительные работы в порту. Это примерно треть от общей сметы. Остальное — ваше. Вы создаёте акционерное общество, вносите капиталы, избираете правление. Государство получит в этом предприятии долю, не контрольную, чтобы не давить на вас, но достаточную, чтобы казна получала свою часть прибыли. Витте уже подготовил проект указа, освобождающий такое предприятие от ряда налогов на первые пять лет. И, наконец, мы обеспечим заказами. Все казённые поставки деревянных изделий: для армии, для флота, для почты, для телеграфа, для железных дорог, для строительства — будут идти через эту фабрику. Вы получаете гарантированный рынок сбыта внутри страны, а на внешнем зарабатываете сами. Схема, мне кажется, выгодная.
Савва Морозов, который до этого момента слушал молча, вдруг подался вперёд и, перебивая протокол, заговорил быстро, страстно, почти нервно, но с той
