Она прошла сквозь мою правую сторону и встала передо мной в долю секунды, в то самое мгновение, когда выброс артефакта прошёл там, где я был.
Звук был как удар молотка по наковальне, только мягче. Увидел, как один из гвардейцев, тот, которого Василиса сбила в начале боя. Тот, которого я считал мёртвым, потому что он не шевелился несколько минут.
Жест последнего шанса, последнее, что осталось у умирающего человека. Артефакт у него в руке был уже пустым. Всё, что в нём было, ушло в одном ударе.
Из пола у его ног поднялся каменный шип. Выпустил импульс вниз в точку его позиции, и магия Земли сделала остальное. Шип прошёл сквозь него быстро и вышел сверху. Гвардеец перестал двигаться.
Я повернулся к Василисе.
Она стояла неподвижно посреди зала. Правого плеча не было. Рука вместе с куском плечевого сустава отсутствовала полностью. Хитиновая броня на торсе была вскрыта слева, под ней что-то тёмное и живое двигалось неправильно. Кровь шла чёрная, обильная. Из открытой раны в боку что-то блестело с равномерной пульсацией — ядро. Открытое, частично повреждённое, с трещиной в верхней части по которой шли тёмные разряды.
Она опустилась на одно колено, потом на оба, потом легла набок. Жёлтые глаза ещё были открыты.
— Добей, — сказала она.
Это было тихо. Она смотрела на меня снизу, из лужи собственной крови. Пришлось отвлечься от Виктора.
— Никуда не уходи, — попросил я вежливо.
Подошёл к Мамонтовой и опустился на колено.
— Нет, — помотал головой.
Она молчала.
— Я больше не… — слова застряли в горле вместе с кровью, что она выплюнула.
— Своих не бросаю, — добавил я и поднялся. — Ты! — позвал одного из чёрных Изменённых. — Берёшь её и несёшь к гнезду.
Изменённый подошёл и поднял Василису.
— Нет! — вырвалось из гигантши.
— Не обсуждается, — хмыкнул в ответ. — Быстрее!
Выпустил силу Титана, чтобы чёрненький поторопился. Изменённый сорвался с места и побежал. Поморщился, не хочу терять её. Не потому что мне мешают людские чувства, а она полезна. Мы только начали и пока моя армия не такая большая, чтобы терять важных членов.
Вернулся к Виктору. Он лежал там, где я его оставил. Дышал. Крови на полу стало больше. Он смотрел в потолок.
Когда я подошёл и встал над ним, он опустил взгляд.
— Прошу, — произнёс он.
— Проси, — кивнул.
Перевернул его ногой, как какую-то куклу. Лицо упёрлось в собственную кровь. Он что-то там ещё булькал, но мне было неинтересно. Пора забрать то зачем я тут.
Наклонился и ударил рукой в позвоночник. Хруст. Пальцы потащили назад. Позвонки трещали один за другим, пока его тело дёргалось в конвульсиях. Нащупал, то что когда-то у меня украли и потянул. Как же он завыл. Дёрнул и вырвал ядро. Сжал его.
Оно было горячим. Не так, как бывают горячи ядра, которые я поглощал до этого. Там был чужой жар, чужая сила, и она шла с сопротивлением, с тем фоном отторжения, который всегда есть, когда берёшь то, что принадлежало другому.
Это было другим. Это ядро знало это тело. Оно помнило меня. Улыбнулся. Первый шаг к тому, чтобы добиться своей цели.
Перевернул Виктора. Удивительно, но был ещё жив.
— Это моё, — показал я на ядро.
Братишка плакал, кровавые слёзы, по красному лицу. Пара мгновений и он замолчал. Его лицо застыло с тем выражением, которое я ожидал увидеть и которое увидел. Ужас, который пришёл позже боли и позже страха. Он успел понять. Это хорошо, в каком-то смысле. Смерть без понимания — это просто конец. С пониманием — это что-то другое.
Я огляделся.
— Одного нет, — сказал я в пустой зал. — Остался папаша с мачехой.
Внутри на мгновение что-то изменилось. Стало словно легче дышать, а ещё стало тепло. Очень, словно мне… приятно? Меня охватили: счастье, покой и умиротворение и всё это одновременно.
Словно внутри ещё осталась частичка Володи, что теперь радовалась мести, о которой он так долго и упорно мечтал. Не стал прогонять или блокировать эти чувства. Пусть будут.
Сжал ладонь вокруг ядра и пошёл обратно к своей базе. Технический люк был там, где я оставил крышку. В пятидесяти метрах от угла здания, в тёмном участке переулка. Ночь снаружи была тёплой относительно того, что было в люксе.
Сирены, крики, паника. Успели уйти до того как приехавшие… а прибыли все. Военные, СКА, Медведевы, Змеевы, милиция, ещё кто-то. Попасть в клуб у них пока ещё не выходило. Защита держала, хорошая защита смею заменить. Уже начали окружать здание, когда мы были у люка.
Мои гиганты ушли вниз, а за ними и я. Закрыл за собой крышку.
Гнездо было в тридцати минутах ходьбы по тоннелям. Двадцати, если не ждать изменённых и луркеров, которые за мной шли плотной безмолвной цепочкой. Я не торопился.
Ядро в ладони пульсировало. Оно откликалось на тепло руки тем тихим согласием, которое отличает что-то своё от чужого. Не резонанс, не притяжение — просто отсутствие сопротивления.
Коллектор стал шире. Потолок поднялся. Впереди обозначился знакомый запах гнезда. Луркеры за моей спиной ускорились на последних метрах. И тут ядро в пальцах рассыпалось.
Мне даже пришлось остановиться, чтобы проверить это. Смотрел на то как пыль оседала на пол и не мог понять, что произошло. Я не давил на него и не пытался поглощать. Ждал момента, когда доберусь, нужно убедиться том что с Марусей и Василисой.
Накатило разочарование. Всё ради чего была данная операция… исчезло? Почему? Раньше ядра не осыпались сами по себе. Время? Дольше? Перебирал варианты, хотя это бы никак не помогло с тем что его больше нет.
Ударил кулаком в стену. Кладка сместилась и показалась дыра. Зарычал. Вся радость куда-то делась. Уже собирался идти дальше, как почувствовал энергию внутри себя.
Потом всё изменилось. Пришла боль. Из того места, где было моё ядро, откуда шли каналы ко всему телу. Что-то начало расти из позвоночника.
Меня скрутило. Тело не слушалось. Пытался остановить это, но не выходило. Сила Титана не подчинялась. Такой боли я ещё не испытывал.
— М-м-м… — вырвалось из меня.
В глазах вспышки. Одна за другой. Конечности затряслись. Руки сами дёргались, а ноги дрожали. Я сполз по стене. Спина шла вниз по кирпичу, ноги вышли вперёд. Боль не давала думать линейно. Она давала думать кусками, вспышками, с паузами между ними.
Сосредоточился на
