сидящей в гостиной у теплого камина. На ней лица не было.
— Телефон отца не отвечает уже второй день, — глухо ответила она и подняла на меня влажные глаза. — Он вместе со своими людьми пошёл наперерез османскому войску. Больше никакой информации нет. А вдруг он…
Она не договорила, но в её глазах появился страх.
— Не надо сразу думать о плохом. Скорее всего в лесах просто нет связи. Нужно ждать, — я опустился рядом с ней и обнял.
— Я не могу ждать. Я должна что-то делать.
— Нет, не должна! — я повысил голос. — Если с тобой что-то случится, твои родители этого не переживут. Да и я тоже.
Она поцеловала меня в шею и крепко обняла меня.
— Надо как-то узнать, что с отцом. У тебя есть связи среди военных? — она подняла голову и с надеждой посмотрела на меня.
Я задумался. Связей у меня достаточно, но кто из них сможет выяснить судьбу Орлова?
— Генерал Винокуров! — вспомнил я, взял телефон и тут же набрал его номер.
— Алло. Кто это? — послышался его зычный голос.
— Богдан Филиппович, это Александр Филатов. Помните меня?
— Как же я могу забыть своего спасителя! — радостно воскликнул он. — Как ты? Как Григорий Афанасьевич поживает?
— У деда всё хорошо. Весь в делах и заботах, — быстро ответил я. — Я звоню по делу. Можете выяснить, где сейчас граф Орлов, и что с ним? Два дня уже на связь не выходит. Родные потеряли его. Волнуются.
— А-а-а, Орлов. Знаю-знаю. В пограничной службе задействован. Пропал говоришь?
— Да. Говорят, что с отрядом пошёл наперерез османам. С тех пор от него нет вестей.
— Понял. Попробую выяснить, но это дело не быстрое. Жди моего звонка, — твёрдо ответил он и завершил разговор.
Лена, которая всё это время прислушивалась к разговору, печально вздохнула, взяла кочергу и принялась перемешивать догорающие угли в камине.
— Кто этот Богдан Филиппович? — прервала она молчание.
— Друг деда, военный генерал. А ещё возлюбленный баронессы Завьяловой.
— А почему он тебя назвал спасителем?
— Ерунда. Перебарщивает. Я просто подлечил его ранение, — отмахнулся я.
Затем попросил дворецкого подать нам чай с пирожными. Нужно хоть немного утешить Лену, пока ждём ответа от генерала. Сладкое поможет поднять настроение. Правда, есть кое-что получше для этого, но вряд ли она согласится. А жаль. Я бы постарался сделать так, чтобы она забыла обо всём на свете.
Когда дворецкий принёс поднос с фарфоровым чайником и чашками, а также блюдо с бисквитными пирожными, мой телефон призывно завибрировал.
Лена тут же встрепенулась, но это был не генерал.
— Аркадий Зосимович, слушаю вас.
Это был заведующий фармацевтическим отделом военного министерства.
— Александр, добрый вечер. Надеюсь, я не слишком поздно звоню? — любезно поинтересовался он.
— Нет, говорите.
— Вы уже начали производство лекарств?
— Да. Все получили задания. На днях проверю качество, и можно будет отправлять.
— Вот именно по этому поводу я и звоню. Чтобы не было вопросов с недостачей или недокомплектацией, мы решили отправить лекарства в полевой госпиталь с сопровождающим с вашей стороны. Мне нужно знать данные человека, который поедет от лица вашего рода?
Я посмотрел на Лену, которая безучастно смотрела перед собой, попивая горячий чай, и, понизив голос, ответил.
— Записывайте. В полевой госпиталь поедет… Александр Дмитриевич Филатов.
Глава 15
Лена отказалась возвращаться домой, пока не перезвонил генерал Винокуров. Ждать пришлось долго, поэтому я отправил её спать, а сам занялся подготовкой остальных рецептов. Тех, что я поручил изготовить Диме и нашим лабораториям. Там были сложные препараты, использующиеся во время операций и восстановления работы повреждённых органов.
Под утро, когда глаза слипались так, что я уж ничего не видел, лег в кровать рядом с Леной прямо в одежде и тут же уснул. Время пролетело незаметно, поэтому, когда телефон зазвонил, мне показалось, что я только закрыл глаза, хотя на улице уже было светло.
— Слушаю, Богдан Филиппович, — сонным голосом ответил я.
— Саша, я всё узнал. Вернее ничего не узнал, — генерал был напряжен.
Я понял, что что-то случилось, поэтому резко сел и прижал телефон к уху, в то время как Лена вопросительно смотрела на меня.
— Дело в том, что не только родные потеряли графа Орлова и его людей, но и военное ведомство не знает, где они. Получив задание, они ушли три дня назад и на этом всё. Больше никакой информации. Пойти на их поиски пока нет возможности. В том регионе идут ожесточенные боевые действия. Буквально земля горит под ногами. Поэтому… ну ты понял. Боюсь, что случилось самое плохое.
— М-м-м, ясно. Спасибо за информацию, — я как мог сохранял спокойствие, чтобы не пугать Лену.
— Если понадобится помощь тебе или родным Орлова, ты мне дай знать. Сделаю всё что смогу. Будем надеяться на хорошее. Если бы хоть один из бойцов остался в живых, он бы дал знак своим. А так, — он тяжело вздохнул, будто на его плечах огромный груз. — Во всяком случае, надо ждать официальных вестей.
— Я понял. Ещё раз благодарю вас, Богдан Филиппович.
Едва закончил разговор, как Лена набросилась с вопросами.
— Ну что он сказал? Где отец? Он жив? Что ты молчишь⁈ — она схватила меня за плечи, глядя широко раскрытыми глазами. В них читался страх. Страх за отца.
— Информации пока никакой нет, — я старался говорить спокойным голосом. — Они не выходят на связь, поэтому военные сами не знают, где твой отец и что с ним.
— Он… погиб? Отвечай! Он умер⁈ — Лена сорвалась на крик и из её глаза покатились крупные слёзы.
— Нет. Он не умер, — твердо сказал я и прижал её к себе. — Он сильный маг. Никакие османы с ним не справятся. Возможно, они ушли слишком далеко от своих. Наверняка есть объяснение.
— Я поеду туда, — она отодвинулась от меня, схватила свою одежду и начала быстро одеваться. — Я нужна отцу. Он в беде. Мы всегда чувствовали друг друга. Я смогу его найти.
— Тебя и близко не подпустят к фронту, — я взял её за руку. — Ты просто студентка. Тебя даже слушать не буду. Другое дело я. Через несколько дней будет готова первая партия лекарств, которую нужно отвезти в полевой госпиталь. Я еду в сопровождении и сам всё разузнаю.
— Несколько дней? А что если это будут те драгоценные дни, когда можно что-то сделать? Когда ещё можно его спасти? — она смахнула слёзы. — Я не могу просто сидеть и ничего не делать. Я должна ехать.
— Прости, милая, — сказал я и нажал на точку возле ключицы.
Девушка охнула
