решил, что это не лучший вариант.
— Пошли отсюда, — схватив за руку, он потянул ее в сторону выхода на улицу Исаева.
Только, обернувшись, Ада увидела, что те сполохи никуда не делись, обращаясь в клоки дыма. И всю дорогу она продолжала замечать его в тенях подворотен.
Пока они шли, стало теплее. То ли температура на улице поднялась, то ли Ада просто согрелась. Дима перешел на очень быстрый шаг, пока они не выбрались на оживленную улицу Восстания. Перейдя на светофоре дорогу, чтобы надежнее оторваться от преследователя, он наконец сбавил шаг, и Ада выдохнула.
— Прости, не думал, что наша болтовня про маньяков так скоро сбудется в реальности, — с виноватым видом сказал Дима. — Прямо как тогда, с царапинами оборотня.
— Мне просто интересно, что это за существо и что ему надо от меня.
Дима пожал плечами.
— Давай завтра расспросим Сашу. Сегодня вряд ли до этого будет.
Они переглянулись и засмеялись. Напряжение от преследования уже сошло на нет, но смех все равно вышел нервный.
Ада после переезда быстро полюбила этот район. Тут на каждом шагу были сталинки, в которых она просто терялась. Огромные дворы, высоченные окна, разноцветная плитка на фасадах были тем, чем Ада могла любоваться вечно. Это было даже красивее, чем растительные узоры на домах, которые тоже попадались в городе, только в центре.
Люди торопились домой. Машины тормозили, награждали друг друга нервными гудками и пересекали сплошные полосы, чтобы обогнать слишком медленных товарищей.
Очередной такой торопыга посигналил слишком громко, и Ада чуть не подскочила, понимая, как глубоко ушла в свои мысли.
— Все в порядке? — спросил Дима, сжав ее ладонь, которую так и не отпустил от самого парка, да и Ада была не против. Так что она просто кивнула.
Они дошли уже до самого перекрестка с Декабристов, где у очередной сталинки раскинулся небольшой парк то ли с разбитым фонтаном, то ли с остатками мозаичной фигуры по центру. И тут Дима что-то вспомнил, резко затормозил и под светом фонаря начал рыться в рюкзаке.
— Вот! Нашел у мамы в вещах, думаю, она не будет против, если я подарю его тебе, — пояснил он и вложил ей в ладонь небольшой металлический ключ на розовой ленте.
— Это что такое? — Ада повертела его в пальцах и удивилась, как он аккуратно выполнен.
— Она носила, когда папа был жив. Вроде бы он купил его в какой-то лавке на юге.
Ада подавила желание спросить, почему Дима не подарил его Лесе. Наверно, у них были свои памятные вещи.
— Буду его беречь, — только улыбнулась она и убрала в карман, бережно свернув ленту. Надо будет надеть дома, ленточки с виду как раз должно было хватить для ее шеи.
Дима просиял.
— А то уже целых две недели или даже больше знакомы, а никаких памятных вещей нет.
— А как же фенечки? — Ада потрясла своей, ало-черной, в традиционных цветах анархии.
— Это другое, — покачал головой Дима. — У Леси свои взгляды на парные вещи.
Ада не стала уточнять, какие именно, потому что это попахивало слишком личным.
Дорога сама стелилась под ноги. Сталинки сменились хрущевками и девятиэтажками родом из семидесятых-восьмидесятых. Рынок со знаменитой мозаичной «Тюбетейкой»,[55] затихший в ночи, мелькнул и пропал.
— Давай срежем через парк? — предложил Дима.
Ада знала, что когда-то на его месте было старинное кладбище при монастыре. Остался только странный холмистый рельеф да изредка попадающиеся собакам мелкие кости.
— А там водятся призраки?
Дима рассмеялся.
— Если и были, то все исчезли за последние годы. Вот что там точно есть — это красивые сосны и более-менее приличные дорожки для прогулок.
Они перешли дорогу на очередном оживленном перекрестке и направились к заросшей тропинке. Через центральный вход, конечно, было проще зайти, но этот путь вел прямо через сосны. И пусть свет фонарей почти не достигал этих мест, но зато пахло даже в середине сентября пряно и душисто, как в настоящем лесу.
Ада замечала краем глаза блики, но решила для собственного же спокойствия, что это лучи фар проезжающих машин долетают сквозь деревья.
Тут было не так много фонарей, и через верхушки сосен местами просматривались звезды в прорехах облаков. Ада шла, задрав голову кверху и не отпуская руки Димы, чтобы не навернуться.
— А знаешь, где я правда видел призрака? — вдруг сказал Дима.
Ада вернулась с небес на землю и посмотрела на него.
— Сад «Эрмитаж». Есть же легенда, что там было поместье купца, который мучил своих крепостных? Так вот, мы как-то там сидели с одноклассниками, уроки прогуливали во вторую смену. И вот из кустов вылезает мужик. Такой, знаешь, в рубахе, чем-то подпоясанной, и штанах, ну как из фильма про крестьян сбежал.
— А ты что?
— А я… Да просто зажмурился и про себя попросил, чтобы он исчез. Страшновато смотреть на того, через кого просвечивают деревья.
— Исчез?
Дима кивнул.
— А через пару месяцев мы с Лесей стали общаться, и она мне все объяснила: ее бабушка научила, как можно защищаться от духов. Ты знала, например, что шалфей издавна используют для очистки как помещений, так и ауры человека, его разума?
— Ты поэтому куришь те самокрутки?
Дима внимательно на нее посмотрел.
— Да. Обычно они помогают оставаться спокойным, не поддаваться влиянию существ иной стороны. Есть и другие вещи, которые тоже притупляют ощущения. Но это лучший для меня вариант. Так что если бы я мог, то точно бы не курил. Ну а так — я же панк, кого это удивит?
В груди сжалось, и Ада часто заморгала. Ей очень захотелось его обнять и хоть как-то поддержать. Но впереди уже показалась лестница на выходе из парка, и момент был упущен.
В торговом центре они направились сразу в небольшой книжный. После уличного сырого воздуха тепло и даже духота от большого скопления людей оглушали. Окружающий шум временами заглушала музыка, и Ада даже поморщилась: в парке ей нравилось куда больше.
Она стянула шарф, потому что стало слишком жарко. А им еще возвращаться на улицу и идти прямо к реке, где наверняка постоянно дует ветер.
— Дай-ка сюда ключ, — вдруг сказал Дима, когда она свернула шарф и засунула его в сумку.
Ада послушно достала ленту из кармана и передала ему. Он тут же зашел ей за спину и, накинув ленту на шею, завязал узелок так, что ключ лег прямо между ключиц.
— А у меня для тебя ничего нет, — потрогав прохладный еще металл, посетовала Ада.
— И не надо, я все равно
