из самых полезных. И даже соусы не способны этому помешать. Там и диетическое мясо, и разнообразие овощей, а ещё бездрожжевой хлеб, который не вызывает дискомфорт в животе.
А когда шаурма сделана на собственной кухне, из самых лучших ингредиентов и с любовью, то она может стать произведением кулинарного искусства.
Первым делом я взялся за лаваш.
Ничего сложного: мука, масло, вода, щепотка соли. Замесил тесто, отбил его о стол несколько раз, скатал в шар и накрыл тряпицей. Пусть полежит, отдохнёт. А я пока подготовлю всё остальное.
Николай тем временем отправился к кузнецу, чтобы узнать, готово ли что-нибудь из заказанного. Ножи, сковородки, да хоть что-то полезное, что упростит работу.
В отсутствие сковороды, решил использовать противень. Не идеально, но и это сойдёт. Дрова в печи уже прогорели, и угли давали сильный жар. Я поставил противень разогреваться.
Анатолий наблюдал с интересом. Устроился на лавке у стены, положив руки на колени, и следил за каждым моим движением. В углу примостился Генка и тоже украдкой наблюдал, впрочем, стараясь сделать вид, что ему всё равно. Несколько раз он открывал рот, порываясь что-то спросить, но так и не решился.
Я отщипнул кусок теста, скатал в шарик и принялся раскатывать его в тонкий блин. Здесь важно не переусердствовать: слишком тонкий порвётся, слишком толстый не пропечётся как надо. Вот я и катал, стремясь достигнуть золотой середины.
Дал противеню ещё прокалиться на углях, а когда жара стало достаточно, положил будущий лаваш выпекаться.
Тесто зашипело, по кухне поплыл приятный запах. Я выждал, перевернул, подержал ещё немного и снял.
Тридцать секунд — и первый лаваш готов.
— И всё? — удивился Анатолий, вытянув шею.
— Это только начало, — улыбнулся я, укладывая лаваш на чистую доску. — Их нужно побольше сделать.
— Дай-ка я попробую, — предложил Анатолий и поднялся с лавки.
Мне показалось, он проявляет искренний интерес к готовке. Я заметил как он порывается продемострировать свои кулинарные таланты.
Интересно, согласиться ли он помогать мне по кухне? Хотя очень забавно, если подростку будет ассистировать воин третьего ранга, который совсем недавно вёл бойцов в атаку.
— Давай, — не стал я возражать.
Я показал весь процесс заново. Анатолий скинул куртку, засучил рукава и принялся за дело. Первый блин у него вышел кривой и неровный по краям, но на противне лёг нормально.
— Переверни, — подсказал я. — Вот так. Снимай.
Анатолий снял готовый лаваш и придирчиво его осмотрел. Пропёкся блин равномерно, не подгорел. Второй вышел ровнее. К третьему он действовал вполне уверенно.
— Не так уж и сложно. Дальше я и сам могу, а ты остальное делай.
— Отлично!
— Ты говорил, что ещё нужно мясо и соус сделать, — спросил Анатолий раскатывая очередной блин. — Там всё также просто?
— С соусом посложнее, — признался я. — Но разберёмся.
Вспомнил про две куриные тушки, принесённые Глафирой.
— Генка.
Парень вздрогнул от неожиданности.
— Чего? — буркнул он.
— А ты кур куда унёс?
— Понятно куда. В кладовку.
— А ощипывать умеешь?
— Умею, — он вытер нос рукавом. — И что?
— Так иди и ощипывай, — не выдержал Анатолий, не отрываясь от раскатки.
Генка подскочил с места, но задержался в дверях. Помялся пару секунд, а потом выпалил:
— А можно я тоже потом блины покатаю?
— Вот кур ощипаешь — и покатаешь, — пообещал я.
Генка умчался. Через минуту он выбежал из кладовки и направился во двор, откуда донеслись звуки яростного ощипывания.
— Что это вы такое делаете? — в кухню заглянул Павел, привлечённый запахом.
— Вот, Макс меня к работе пристроил, — улыбнулся Анатолий, переворачивая очередной лаваш.
— Интересная стряпня выходит, — Павел оторвал от готового лаваша кусок, пожевал и кивнул. — И на вкус ничего. Необычный хлеб. — Он обернулся к дверям: — Ну-ка, Сидор, попробуй, что наш Макс тут мастерит!
Плотник появился в проёме, отряхивая руки от древесной пыли. Павел протянул ему кусок лаваша. Сидор откусил, пожевал, пожал плечами.
— Хлеб как хлеб. Плоский только.
— Да много ты понимаешь, — фыркнул Павел. — Где ты ещё такой хлеб попробуешь? А какую Макс кашу делает!
— Кстати, — кивнул я на котелок у стены, — каша ещё осталась. Если проголодался, позавтракай.
— Успеется, — отмахнулся Сидор. — Сейчас бы за работу побыстрее взяться. Пойдём, Павел, столы не ждут.
И они удалились. Из зала тут же донёсся стук — плотник с воином принялись собирать мебель.
В углу покряхтел Тихон. Бортник лежал на сеннике, приподнявшись на локте. Повязки на ногах пропитались бурым, лицо стало серое. Ему бы перевязку сделать. Вчера Глафира бинтовала, а Елена проверяла и давала указания. Я мог бы и сам заняться — зелье-то у меня есть, но я всё же не целитель. Вдруг дам что-то не то? Или мое снадобье нельзя сочетать с тем, что принесла Елена? Лучше бы она сама посмотрела, может, даст что-то новое.
Кстати, а ведь знахарка так и не пришла. Обещала с утра быть, но не заглянула. Странно это, но до полудня минимум час, зайдёт еще. Можно будет самому к ней сходить, заодно каши отнести, чтобы позавтракала.
Со двора примчался Генка. Отдуваясь, он протянул мне две ощипанные тушки.
— Вот! Сделал!
Я присмотрелся, затем, состряпав важное лицо, оценил работу:
— Молодец, Гена, чистая работа, ни единого пера. Я бы лучше не справился.
Генка недоверчиво уставился на меня. В его картине мира не укладывалось, что его будет хвалить парень, которого он вчера пытался хорошенько отделать.
— Да еще и так быстро. — Поддержал Анатолий. — Ишь как бежал. Неужто так хочешь блины научиться жарить?
— Лаваши, — поправил его Генка.
Анатолий хмыкнул и покосился на меня. Я едва сдержал широкую улыбку. Хорошая кулинария, она заразительна.
Генка помялся, переступая с ноги на ногу, потом всё-таки выпалил:
— А правда, что ты с охотниками сражался?
Анатолий усмехнулся, а я кивнул:
— Да. И с охотниками тоже.
— И как? Победил?
— Как видишь, живой.
— А охотников мы прогнали, — подтвердил Анатолий, не отрываясь от раскатки. — Их почти и не осталось. Хотя там воины были не из последних. А Макс и посражаться успел, и нескольких наших от небесного пути уберёг. Не дал раньше времени уйти.
Генка вытаращил глаза.
— Ты еще и лекарь?
— Я повар.
