нужны будут эти оправдания и придумки.
Минутная слабость мелькнула и пропала. С девчонками уже не пацан растерянный болтает, а специалист, пусть молодой, но он сам себе жизнь строит, без помощи и подсказок.
— Мириться или нет, сами потом решим, а вопрос задать можно. Во сне может и ответит по-чесноку, он давно в этих кругах крутится. Основных игроков должен знать и досье собрать — он дотошный у меня.
Лиза выдохнула, перенеся вес на больную ногу. Предательница вывернулась второй раз, обрушив неловкое тело сначала на подоконник, а потом и вовсе на пол. Ребята подорвались ловить и поднимать жалобно, как подстреленная птица, вскрикнувшую сновидицу. Так же не вовремя начали звонить телефоны сначала у Лизы в джинсах, потом среди хлама на столе у Ваньки и, наконец, у Василисы.
— Да подними уже.
Нога горела нестерпимой огненной болью, непрерывная трель мобильников раздражала чем дальше, тем больше. Васька сначала дернулась к Лизе, но инстинкт протянул руку к собственному смартфону.
— Да! Нет, не может подойти, она ногу себе вырвала, тьфу, вывернула совсем и лежит на полу. Нет, дома у Вани. Да живые мы все, тапки только промокли и испортились.
Сумбурную эту речь прервал невидимый собеседник. Васька еще секунду смотрела на экран, затем перевела растерянный взгляд на Лизу.
— К нам сейчас приедут. Сказали ждать.
— Кто?
— А я откуда знаю, номер незнакомый, голос такой властный, что сразу все выложила, только это не ваш юрист — точно. У меня на голоса память хорошая. Ой, может, это они? Чего я наделала! Нас сейчас убивать придут…
Глупости какие-то, мелодрама с членовредительством. Поднятая, наконец, Иваном Лиза вытащила внезапно замолкший телефон из кармана. Пропущенный от Вениамина, куча сообщений, впрочем, сейчас не время строить из себя девственницу из славного города Орлеана. Будем перезванивать, а не держать характер.
— Алло. Да, живая, все хорошо. Едете с участковым? Хорошо, мы тут. Да не сбегу я никуда, дождусь, конечно.
Лиза нажала отбой и вновь подумала, что зря ввязалась в шпионские игры с Васькой на хвосте. Эта инициаторша панику разгоняла за секунду — может у рекламщиков профдеформация такая нервно возбудимая? За этими нехитрыми мыслями и качественным сравнением молодой подражательницы с хорошо знакомым оригиналом Лизавету опять посадили на стул. Многострадальная лодыжка была снова осмотрена, намазана и перебинтована. Ступня опухала неотвратимо, и, похоже, со второй попытки Лиза все-таки себя дома посадила крепко. На одной ноге далеко не упрыгаешь. Боль отвлекала от душевных страданий, вытесняла это непроходящее чувство вины и потери на вторые места. Тело слабо, но это твое тело. Будь любезна обратить внимание и на него.
Уазик участкового прикатил через пару минут. Хлопнула дверь, потом калитка. Форменные ботинки отстучали коротко и ритмично на крыльце, сбрасывая налипшую грязь. Следом едва слышно скрипнула ступенька за вторым гостем.
— Хозяева, дома? Елизавета Петровна, вы тут?
Товарищ участковый по форме открыл дверь, уверенно переступил через порог. Смотрелся он внушительно и немножко комично. Может, из-за лихо заломленной фуражки или выпяченной груди, про такую обычно говорят «колесом».
Лиза еще подумала про свадебного генерала. Ее голова хранила в себе такую кучу ненужной в обычной жизни информации, что иногда факты просто всплывали без спроса. Так вспомнилась лекция, где крылатую эту фразу приписывали Антону Павловичу за короткий рассказ-зарисовку.
— Здравия желаю. Нога на месте, стало быть, можно было и не спешить, — обращаясь к кому-то за спиной, продолжил полицейский, потом поправил выглаженный китель и сдвинулся в сторону, неожиданно подмигнув Лизе самым заговорщицким образом.
Глава двадцать вторая
Сложный разговор
Вениамин шагнул вперед, загородив проход и на кухне совсем не осталось свободного места. Лизавета с ногой на табуретке, рядом сельский айболит и Василиса — длинная коса. Участковому пришлось втиснуться по другую сторону стола, опасно пошатнув наваленную пирамидку вещей.
Ногой подвинул свободную табуретку к себе и уселся по-хозяйски освободив место под планшетку и снятую фуражку.
— Значит так, госпожа Кузнецова, следствие по факту отравления Николая Петровича Коломойцева переквалифицировано… секундочку терпения попрошу вас.
Довольный, как начищенный самовар, он поднял открытую ладонь, останавливая возмутившуюся было Лизу, а с ней и Ваську, готовую бежать и защищать с криками «Не было такого!»
— Говорю, пе-ре-ква-ли-фицировано в нападение с причинением тяжких телесных. Опрошенные свидетели подтверждают, что вы с Василием Акимовичем находились дома и имеете полное алиби. Прошу значит расписаться, вот тут и туточки.
Неизменный планшет с документами раскрылся. Из сложенных стопочкой и аккуратно прижатых резинкой бумажек товарищ в погонах достал отпечатанную на бланке писульку и протянул Лизавете ручку.
— Я прочитаю тогда, если вы не против — за что собственно подписи ставить.
И глазом только на молчащего своего юриста зыркнула. Тот взгляд выдержал спокойно, как будто и не было вчерашнего выноса тела. Моргнул утвердительно и давай дальше косяк подпирать. Лиза аж отвлеклась, глядя на черную футболку в обтяжку и штанцы военные с карманами на этом самоуверенном нахале. Оделся, как будто собрался для календаря австралийских пожарных позировать, которые с котиками на обложках обнимаются и главное ни тени раскаяния, как будто так и надо. Ну ничего, мы тоже характер держать имеем. Нахрена такие отношения, когда ни доверия ни близости — одни приказы. Она в конце концов не маленькая девочка, чтоб ее контролировали и указывали как жить. Пусть проваливает со своими бицепсами и рельефным торсом. Больно нужно ей эта мускулиность доморощенная.
Буквы прыгали перед глазами, собирались в слова смысл которых ускользал и разбегался от Лизаветы, как стадо ночных тараканов на кухне. Только и поняла, что вроде ее ни в чем не обвиняют, как и деда. Свидетели если только, что ничего не видели и не слышали. Даже про водку и ту проклятущую ни слова. Подмахнула уже не глядя на окончание и отдала обратно. Пора было заканчивать этот фарс. Ванька вон на часы поглядывает, а участковый аккуратно так ручкой кучку на столе двигает. Флешки направо, ключики налево. Очень заинтересованно.
— А скажите не знаком ли предметик этот? Может видели у кого или сами обронили?
Жестом фокусника товарищ полиционер вытащил прозрачный пакет с брелоком внутри. У Лизы такой в детстве был тамагочик — только розовый, а этот беленький глянцевый, как новый, только выключен.
— Нет. Фонарик какой-то. Может дети потеряли?
Иван разглядывал чудо китайской народной мысли искренне не понимая сути заданного вопроса. В его детстве уже в смартфоны играли, а не в электронные яица с несуществующим питомцем.
— Может и дети. Разберемся. Значит, утверждаете, что предмет этот не видели
