все стороны, будто его ударило током. В огромных очках с такими диоптриями, что глаза за стёклами казались размером с блюдце, выпученные, уставившиеся на меня с выражением человека, которого оторвали от похода в туалет.
Он смотрел на нас секунд десять, переводя взгляд с меня на Кашкая, потом на Гелиоса, потом обратно на меня, и наконец спросил голосом деревенщины, который гордился своей неотёсанностью:
— Чаво надо?
— У меня есть заказ, — ответил я, стараясь говорить вежливо, потому что опыт работы с клиентами научил меня, что первое впечатление решает многое.
Дед качал головой, разглядывая мою одежду, грязную, рваную, пропитанную потом и песком.
— Ты собя в зеркали давно видал? — спросил он скептически. — Ты ж оборванец. А я токмо для богатеев заказы делаю. Звиняй.
Он начал закрывать ворота, но я подставил ногу, не давая им захлопнуться, и выставил руку назад, щёлкнув пальцами.
— Кашкай.
Шаман тут же швырнул мне бурдюк, звякающий монетами. Я поймал его одной рукой и потряс перед носом алхимика. Старик мгновенно преобразился. Глаза за очками заблестели алчным огнём, губы растянулись в улыбке, которая обнажила пару оставшихся зубов.
— Ну чё, — произнёс он совершенно другим тоном, гостеприимным и радушным, — заходите чтоль. Токмо скотину свою привяжите вон к тому столбу. Эт я про паладина. Хе-хе! — Заржал алхимик и тут же выставил руки перед собой. — Тише святоша, тише. Это была шутка. Верблюда привяжити и заходити. А то перевярнёт чавось, и как жахнет! Потом наши жопы придётся по кускам собярать па фсей пустоши.
Гелиос остался снаружи с Василием Вторым, а мы с Кашкаем прошли через ворота и оказались в самом натуральном алхимическом аду.
Ангар был огромным, метров пятьдесят в длину и тридцать в ширину. Заставлен столами, на которых стояли колбы, пробирки, горелки, чаны, из которых валил пар, и всякие приборы, назначение которых я даже представить не мог. Работали человек десять мужиков лет сорока, потных, грязных, в фартуках, забрызганных какими-то разноцветными жидкостями.
Дед шёл впереди, направляясь к дальнему углу, где виднелась дверь в кабинет, и по пути орал на рабочих, не стесняясь в выражениях:
— Балбес глупай! Ты куды, слепошарый, свои закорюки тянешь⁈ Хош без рук остаться⁈ Фархат! Ты чё сток льёшь реагента⁈ Мы так в трубу вылетим! Бадяж водой то, идиот несчастный!
Он обернулся к нам, явно заметив моё любопытство, и добавил с гордостью:
— Меня еси шо дед Архимед все кличут. Говорят, мол мои штаны во все стороны равны. Но это не точно. Хе-хе!
Он хмыкнул, довольный собственной шуткой, и продолжил идти, оставляя за собой шлейф проклятий в адрес работников.
— Идиоты, — пробормотал он себе под нос. — Без мяне тут всё к чёртовой матери взорвёти!
Мы прошли через ангар, лавируя между столами и избегая луж какой-то дымящейся жидкости на полу, и вошли в крошечный кабинет. Здесь был стол, заваленный грязными кружками с остатками кофе, стопками бумаг и один-единственный стул.
Архимед плюхнулся на стул, который жалобно заскрипел под его весом, снял очки и начал тереть слезящиеся глаза мозолистыми пальцами.
— Ну чё там у вас? — спросил он, водружая очки обратно на нос и глядя на меня выпученными глазами.
Я сел на край стола, потому что других мест не было, и изложил суть:
— Мне нужно, чтобы ты сделал для нас четыре противогаза. А ещё средство, которое можно распылить на десяток метров вокруг и усыпить всех, кто попал под его действие.
Дед почесал затылок, размышляя, а после кивнул.
— Противогазы-то можно, — протянул он. — Да и делать их не надо, у меня этого говна навалом. На опасном производстве, так-то, работаем.
Он пнул ящик, стоящий под столом, и тот выехал в центр комнаты обнажив кучу противогазов, сложенных один на другой.
— А вот с усыплением бяда, — продолжил Архимед, качая головой. — Яж вам не Джон пекарь, лекарь и аптекарь. Усыпляющего газу у меня нету.
Кашкай усмехнулся и произнёс с ухмылкой:
— Ты не лекарь, пекарь и аптекарь, зато бухарь, пахарь и трахарь?
Оценив шутку Дед усмехнулся в ответ.
— Агась. Тип того, — кивнул он. — А вам на кой-вообще усыплялка эта? Грабануть чтоль кого решили?
Я пожал плечами, не видя смысла скрывать очевидное.
— Ага. Тип того.
Архимед вздохнул и почесал бороду.
— Так-то эт не моё дело, — сказал он философски. — Творите, что хотите. Главное, меня не трогайте, а то отравлю нахрен.
Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли дружелюбности, только неприкрытая угроза, и я понял, что старик не шутит.
— Короче, — продолжил он, — усыпить никого не получится, есля конечно вечным сном не ряшите кого одарить. Но есть у меня один растворчик. Ежали его распляскать, то у всех, кто вдохнёть, такая аллергия будеть, что стануть кашлять и чихать, как припадошные. Глаза слезиться будут, нос течь. Корочи, драться никто не смогёт, эт точно.
— Годится, — кивнул я. — Берём.
Алхимик кивнул и встал, потрескивая суставами.
— Тады, пусть патлатый противогазы захватит, — сказал он, кивая на Кашкая, — а мы с тобой пока сходим за химозой.
Мы вышли из кабинета и направились к огромному чану, стоящему в дальнем углу ангара. Архимед подошёл к нему, взял монтировку, которая валялась рядом, и поддел крышку. Чан открылся с шипением, и оттуда вырвался зелёный дым, густой, едкий, от которого я инстинктивно отшатнулся назад, зажав нос рукой.
Дед, не обращая внимания на дым, спокойно опустил руку прямо в чан и начал мешать варево, будто это была обычная каша, а не химическая жижа, способная растворить кожу. Потом вытащил руку и показал мне.
Кожа на ладони покраснела, покрылась пятнами и выглядела воспалённой.
— Вишь, чё с кожей сталось то? — сказал он спокойно. — Щиплеть сил нетути. А оно так-то мне побоку. Я уже привычный. За столько лет то. Но обычным человечкам будет мягко говоря худо. Дюж худо.
— Беру! — сразу сказал я, не раздумывая. — Сколько с меня?
Архимед почесал висок, прикидывая.
— Так-то пятьдесят золотых за литр жижи и четыре противогаза, — произнёс он. — Справедливая цена.
А потом он хитро прищурился, и в глазах его появился блеск опытного торговца, знающего, как выжать из клиента максимум.
— А за молчание ещё пятьдесят, — добавил он.
Я усмехнулся, качая головой.
— Не слабый тариф. Сто золотых за литр жижи и противогазы.
— Ну а как ещё? — развёл руками Архимед. — Алхимиков в округе кот насрал, ясен пень, ко мне придуть с расспросами. Я либо запою, как соловей, за щедрую монету, либо прикрою своего дорогого клиента, направив поиски в ошибочном направлении.
— Справедливо, — кивнул я. — Идём считать монеты. — сказал я и
