Взгляд Смельцова остекленел, уставившись в багровое, затянутое дымом небо. Его тело обмякло. С глухим стуком он рухнул лицом в горячий пепел и замер навсегда.
Отец выпрямился. Его лицо превратилось в непроницаемую гранитную маску. Он молча смотрел на труп противника несколько долгих секунд. Затем Святослав Васильевич медленно развернулся к замершим боевикам Смельцова.
— Ваш господин мертв! Дуэль свершилась! — прогремел его голос, усиленный остатками живицы. — Оставьте оружие — это наша добыча. А сами… забирайте тело своего хозяина и убирайтесь с моих глаз. Вы свободны. Я не буду преследовать потомков Смельцова, если они не станут идти против меня. Так и передайте вдове Ивана Титовича. Запомните этот день. И передайте остальным: род Ярославских не прощает тех, кто бьет в спину. Ну? Чего замерли? Или ждёте возникновения нового кратера?
Оружие с лязганьем полетело на ещё дымящуюся землю.
Глава 15
На даче рода Рязанцевых разворачивалась классическая, но от этого не менее взрывоопасная мелодрама. Сюжет мелодрамы спокойно затесался бы среди лучших мыльных опер с телеканала «Россия», только вот ставки здесь были куда выше, а актеры могли сровнять роскошный особняк с землей.
Шикарный трёхэтажный терем из калиброванного бревна затерялся в густом сосновом бору. Воздух такой, что хоть в бутылках продавай. В огромном каминном зале, где в зеве очага весело потрескивали березовые поленья, царил интимный полумрак, разбавляемый лишь золотистыми бликами огня и мягким светом торшеров.
На массивном диване, обитом медвежьими шкурами, скромно сидела Лучезара. Девушка была облачена в безразмерный, пушистый мужской свитер, который заботливо пожертвовал Всеволод. А шорты Глеба прикрывали стройные, длинные ноги, одну из которых «случайно» сбитая жертва ДТП изящно поджала под себя. Сама одежда девушки оказалась грязной, и дети хозяина дачи любезно предложили её постирать, высушить и выгладить. Взамен предложили свою.
Почему-то то женской одежды в таком дому не нашлось. Или не захотело находиться, что было большей правдой. Свитер кокетливо сполз с одного плеча, обнажая безупречную фарфоровую кожу, и притягивая взгляды мужчин.
Белоснежные волосы падали на медвежью шкуру на спинке дивана. В тонких пальцах она пузатый держала хрустальный бокал с рубиновым вином.
А вокруг неё, словно коты вокруг миски с валерьянкой, облизывались трое молодых, горячих и напрочь лишенных в этот момент здравого смысла аристократов.
Всеволод Рязанцев сидел в кресле рядом с диваном, вальяжно закинув ногу на ногу. Глеб расположился на пуфике напротив девушки, буквально пожирая её глазами. А Яромир Ярославский прислонился плечом к каминной полке и чуть позвякивал льдинками в стакане виски, при этом стараясь выглядеть максимально брутально в свете отблесков пламени.
Тестостерон в комнате настолько сгустился, что его можно было рубить топором. Три молодых альфа-самца, распушив хвосты, старались изо всех сил показать себя с лучшей стороны перед красавицей.
— … И тогда я ему сказал: «Слушай, приятель, если ты не уберешь свою телегу с моего места, я из неё клумбу сделаю», — вещал Всеволод, прокручивая массивный перстень на указательном пальце. — Ну, он не поверил. А зря.
Он поднял руку и щелкнул пальцами. Из дубового паркета, с легким хрустом пробив дерево, вырвался толстый, зеленый стебель. Он обвился удавом вокруг ножки журнального столика, раскинул в стороны широкие листья и украсил столик огромным неоново-синим цветком орхидеи.
Всеволод осторожно сорвал шикарный цветок и с галантным поклоном протянул его Лучезаре.
— Для самой прекрасной девушки, которая своим появлением здесь смогла затмить даже красоту природы, — бархатистым голосом произнес он.
Лучезара смущенно улыбнулась, принимая цветок. Её длинные ресницы дрогнули крыльями бабочки.
— Ой, Всеволод… Это так необычно и прекрасно, — проворковала она, поднеся светящийся бутон к лицу. Неоновый свет придал её коже мистический оттенок. — Вы такой… такой… Создавать жизнь из неживого… Это восхищает. Рядом с таким мужчиной чувствуешь себя как за каменной… то есть, нет — за живой, зеленой стеной.
Всеволод тут же расправил плечи и бросил победоносный взгляд на остальных.
Глеб Рязанцев невольно скрипнул зубами. Уступать пальму первенства брату в его планы явно не входило.
— Цветочки на самом деле конечно мило. Для украшения интерьера они самое то, — протянул Глеб, поднимаясь с пуфика. — Но настоящая защита — это когда природа служит тебе броней и оружием.
Он вытянул руку вперед, концентрируя живицу. Воздух вокруг него наполнился запахом свежесорванной травы. Из его ладони стремительно рванули вверх жесткие, покрытые острыми шипами лианы. Они крутанулись в воздухе, а затем сплелись в изящную диадему. Мелкие белые цветочки распустились на шипах и смягчили грозный вид диадемы.
Глеб шагнул к дивану и осторожно опустил диадему на белоснежные волосы Лучезары.
— Корона для прекрасной королевы, — с легкой хрипотцой произнес он, заглядывая ей в глаза. — Мои лозы способны разорвать сталь, Лучезара. И они разорвут любого, кто посмеет причинить вам вред.
Девушка подняла руку, осторожно коснулась колючей короны. На её губах улыбка стала шире.
— Какой невероятный контраст… — она перевела восхищенный взгляд с Глеба на Всеволода и обратно. — Грозная сила, мощь и такая красота. Вы оба такие разные, хоть и близнецы, но… одинаково мужественные. Повезёт же вашим жёнам — ведь вы без раздумий сможете их защитить. Ах, эти ваши невообразимые таланты кружат мне голову… Или это вино так ударило?
Яромир, всё ещё стоявший у камина, громко фыркнул. Он с легким звоном поставил стакан на полку и вышел в центр комнаты. В его глазах заплясали недобрые огоньки.
— Ботаники-растениеводы, — хмыкнул Ярославский. — Цветочки, веночки, лозы… Вы бы еще грядку с редиской вскопали на скорость. Девочки любят обжигающую страсть, а не гербарий.
Он прищелкнул пальцами. В ту же секунду камин утробно взревел. Пламя, послушное воле пироманта, вырвалось из очага, закрутилось спиралью и превратилось в огненного феникса размером с крупного голубя. Птица, сотканная из огня, пронеслась по комнате и плавно приземлилась на вытянутую руку Яромира.
Огонь не нанёс никакого вреда его коже. Птица расправила искрящиеся крылья и издала звук, похожий на треск горящих углей.
Яромир подошел к Лучезаре, улыбнулся. Феникс перепорхнул на его плечо, распространяя вокруг неё уютное, пульсирующее тепло.
— Природа всегда прекрасна, — Яромир оперся рукой о спинку дивана. — Но когда приходит настоящая беда, то цветочки вянут, а лозы рассыпаются пеплом. И тогда остается только реальная мощь Огня. Мой огонь всегда согреет ту, кого я выберу, и испепелит любого, кто на нее посмотрит косо.
Лучезара завороженно посмотрела на горящего феникса. В глубине её темных зрачков
