после этого проиграл моему сыну, то унижение было бы куда выше. А значит, атака была по нам обоим. Это хорошо. На фоне этого можно будет попробовать заключить союз с Сефаро. Общий враг — он объединяет. Да, это неплохая возможность. А за то, что этот Фауст позволил увидеть выражение ужаса на лице этого гордеца я даже, пожалуй, убью его быстро.
— И у нас есть одна нить, — осторожно сказал Герек. — Деньги. Приз. Сотня золотых. Приличная сумма. Так что она была выписана банковским ордером на предъявителя в главную контору Имперского Банка в столице или любой её филиал. Ордер был выписан и вручён ему в ларце вместе со вторым призом. Чтобы обналичить, ему нужно будет предъявить ордер. А у меня как раз есть знакомый в столичном отделении Имперского банка. Если его обналичат, мы об этом узнаем…
Лорд Вальтур медленно открыл глаза. В них вспыхнул холодный огонь охотника, уловившего наконец слабый запах дичи.
— Прекрасно. Просто прекрасно. Не зря я решил выделить столь большой приз. Хоть и предназначался он сыну как подарок на день рождения. Но так даже лучше. Никто не откажется от сотни золотых, так что ордер будет обналичен. Тут-то мы и поймём, кто играет против нас… Всё же не зря я тебе такие деньги плачу. Молодец.
— Благодарю, господин, — склонился он вновь.
— Я даю тебе карт-бланш. Используй любые средства. Золото не имеет значения. — Лорд повернулся, и его взгляд снова стал ледяным и неумолимым. — Но есть одно условие, Герек.
— Господин?
— Я хочу его живого. Живого и способного говорить. — В голосе Вальтура зазвучала тихая ярость. — Этот человек посмел пойти против меня. Он унизил моего наследника на глазах у всей Империи. Он обратил наш триумф в прах и пепел. Простая смерть — это милость. Слишком быстро и слишком легко для него.
Лорд подошёл к окну, отодвинул тяжёлую портьеру. Внизу, в замковом дворе, в слабом свете фонарей метались тени — слуги убирали последние следы празднества, которое обернулось похоронами репутации.
— Я лично займусь тем, чтобы выяснить, кто его послал. А затем… — лорд отпустил портьеру, и тьма снова заполнила угол комнаты. — Затем я сделаю из него учебное пособие. Для Кассиана. А так же примером для всех, кто когда-либо задумает выступить против нашего рода.
— Приказ будет выполнен. Он будет найден, господин. И доставлен. Живым.
— Уходи. И не приходи с пустыми руками в следующий раз.
Герек развернулся и бесшумно вышел из зала, растворившись в полумраке коридора.
Лорд Вальтур остался один. Он смотрел на огонь в камине, но видел уже не его. Он видел арену, залитую солнцем. Видел того, чьё лицо было скрыто простым капюшоном, как он с безразличной, ледяной эффективностью ломает замыслы, подготавливаемые годами. Рука лорда непроизвольно сжала фигурку грифона, лежавшую на полке. Фарфор треснул с тихим, жалобным хрустом.
— Фауст… — прошептал он в тишину, полную звенящей ненависти. — Игра только началась. И закончится она лишь тогда, когда я решу. А закончу я её твоим немым, бесконечным криком в кромешной тьме.
В это же время. Где-то на дорогах Империи. Карета рода Сефаро.
Карета рода Сефаро была чудом мастерства — лёгкая, но прочная, из полированного красного дерева с инкрустациями из костей магических тварей и защищённая защитными артефактами. Внутри пахло дорогой кожей, воском и едва уловимыми нотами ароматических масел, смешанными теперь с резким запахом лечебной мази. Шторки были спущены, отгораживая обитателей от любопытных взглядов, но не могли заглушить грохот колёс по булыжнику — звук, отдававшийся болезненными ударами в голове Альрика Сефаро.
Наследник могущественного рода сидел, откинувшись на спинку сиденья, обитую тёмно-синим бархатом. Его правая рука, от локтя до кончиков пальцев, была закована в сложный аппарат из тонких стальных пластин, светящихся от внедрённых целебных плетений. Каждое мелкое подрагивание кареты заставляло его втягивать воздух сквозь стиснутые зубы. Но боль была ничто по сравнению с яростью. Она кипела в нём, как расплавленный металл, грозя прожечь грудь изнутри.
Сильвия Солани сидела напротив. Она не смотрела на него. Её зелёные, с вертикальными зрачками, глаза были устремлены куда-то в пространство между спущенной шторкой и узором на потолке кареты. Её пальцы, тонкие и длинные, в чёрных перчатках без единого украшения, лежали неподвижно на коленях. Даже когда карета налетела на выбоину и Альрик сдавленно вскрикнул, она будто ничего и не заметила.
— Смотри на меня, — голос парня прозвучал хрипло, сорвавшись с первых же слов в крик. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Сильвия медленно перевела на него взгляд. Её лицо оставалось бесстрастным.
— Смотрю… — одарила она его презрительным холодным взглядом.
— Смотрю, господин! Я твой господин! — яростно крикнул он, но чуть сбавив напор под её взглядом.
— Всего лишь наниматель. Не более. Я не приносила тебе клятву верности. Как только долг будет выплачен — наш контракт будет расторгнут.
— Вот только будет ли он вообще выплачен? — раздражённо фыркнул он. — Ты должна была устранить его! Убрать, как крысу в амбаре! Это ведь твой проклятый род — призраки в ночи! Лучшие убийцы, что некогда держали в страхе всю Империю. И что? Он жив! И не просто жив — он сломал мне руку! Насмеялся надо мной на глазах у зрителей!
Он пытался жестикулировать, но аппарат сковал движение, и он лишь беспомощно дёрнулся.
— Я выполнила приказ, — её голос был ровным, монотонным, будто она зачитывала отчёт. — Вот только противник оказался слишком силён. У меня не было ни шанса. Этот пункт оговорен в контракте. Ты не сообщил о его настоящей силе. Будь это прямой контракт, а не долговой, то уже ты бы сейчас платил неустойку за подставу. Или твой род просто прекратил бы существовать… Конечно, возьмись за дело мой отец — он бы убил парня. Вот только ты сам настоял что тебя сопровождать должна именно я. Это был твой выбор… И твоя ошибка.
— Ах так, значит? — Альрик закатил глаза. — Неужели ты думаешь что я поверю в эту чушь? Чтобы какой-то безродный смог пережить встречу с тобой? Гением семьи Солани, что пробудил родовой дар, что спал уже десятки лет. Ты ведь сама поддалась, верно?
В её глазах на мгновение вспыхнуло что-то тёмное, стремительное, как движение кобры, готовой к удару. Но веки опустились, скрывая этот блеск. Когда она
