тень коридора. Темнота приняла его так же тихо, как принимала всё остальное в этом дворце.
Мы остались втроём.
Я смотрел на дверь.
Через окно было бы проще. Может у меня и Ланы вышло бы, но как быть с Микой, да еще и с инструментом? Нет, три фигуры на здании дворца — слишком рискованно.
Мы вошли в покои.
Высокий потолок с тёмными балками… Широкое окно с двустворчатыми ставнями. Одна была приоткрыта на ладонь — лунный свет резал по каменному полу косым белым прямоугольником.
На столике у кровати догорали три свечи: две почти истаяли до огарков, третья держалась бодрее. Зажжена недавно или из другого воска.
Комната пахла сухим деревом, горящим фитилем и чем-то слабым — будто травяным настоем. Ирма бы назвала это «сонником». Снотворный фон, въевшийся в стены.
— Макс… — настороженно прошептала Лана, и я понимал почему.
Валдрис лежал на кровати поверх покрывала. Одетый!
Это я отметил первым. Человек, который готовился ко сну, разделся бы. Снял пояс и убрал сапоги. А этот лежал в полном парадном облачении, как кукла, которую положили на полку.
Лёг недавно. Или его уложили?
Грудь короля поднималась и опускалась равномерно. Слишком ровно. Люди в естественном сне дышат с перебоями — чуть быстрее, чуть медленнее, иногда задержка на вдохе.
Я уже шагнул было к кровати, когда боковое зрение поймало силуэт.
В другом окне.
На подоконнике, снаружи. Ноги свешены над тёмным садом — с десяток метров пустоты под пятками. А незнакомка сидела так, будто три этажа — это просто три этажа и ничего особенного.
Рука сама нашла рукоять ножа. Тело сделало шаг вперёд, закрывая Мику.
— Лана.
Она уже была справа от меня.
Девушка в окне не шелохнулась. Даже голову не повернула на звук моего голоса — просто продолжала сидеть.
Молодая.
Тёмные волосы убраны назад. Черты тонкие, но не хрупкие. Лицо ровное, спокойное — и это не то спокойствие, которое натягивают поверх страха, как маску. Страх так не лежит. Она просто спокойная.
Оружия на виду не было. Сидела легко — вес распределён правильно, плечи опущены. Если она умела двигаться — а она умела, это читалось в том, как она вообще там сидела… Значит уйти через окно ей было легко.
Вот только она не убегала.
В комнате повисла вязкая, как болотная жижа, тишина.
Моя рука уже намертво вросла в рукоять ножа.
Вожак? Я нужен? — пришёл мыслеобраз Режиссёра.
Нет.
Рядом сжалась в пружину Лана, её зрачки расширились, улавливая малейшее движение, а ноздри хищно раздувались.
Мы были в мышеловке. Одно слово незнакомки, один магический всплеск — и дворец поднимется по тревоге. Нас размажут по стенам быстрее, чем Мика успеет достать скальпель.
— Вы хотите помешать друидам, — её голос прозвучал пугающе спокойно, словно мы обсуждали погоду.
— Кто ты? — мой голос упал до сухого щелчка взводимого арбалета.
Внутри заворочался Зверь, требуя крови, но я сдержал его железной хваткой воли. Не сейчас. Пока Эрика жива — нельзя.
Незнакомка медленно перевела взгляд на огромную кровать, где едва слышно хрипел король Валдрис.
— Я усыпила его для вас, — кивнула она. — Примите как жест доброй воли. Ненадолго, но вам хватит.
Я даже не моргнул. В тайге росомаха тоже часто отводит взгляд и припадает к земле перед тем, как вцепиться тебе в горло.
— Отойди от окна. Внутрь, — медленно, с расстановкой приказал я, мысленно просчитывая траекторию броска. Если она дёрнется, нож войдёт ей под ключицу. — Руки на виду. Живо.
Она проигнорировала приказ с тем особым безразличием, которое бывает только у людей, давно перешагнувших черту отчаяния. В её темных и глубоких глазах плескалась глухая, застарелая усталость.
— Мне было велено охранять Валдриса, — она горько усмехнулась, и эта усмешка исказила её лицо, словно шрам. — Стать его тенью. Но я не буду этого делать.
Она чуть наклонила голову, вглядываясь в меня, словно искала что-то знакомое.
— Никому обо мне не говорите, Макс. Иначе меня убьют свои же… Или те, кого я считаю своими. Я — Мирана. Дочь Первого Ходока.
Слова ударили под дых сильнее, чем удар медведя. Дочь Романа?
Но расслабляться нельзя. Предательство здесь подают с улыбкой.
— Если хочешь, чтобы мы поверили, — процедил я, не опуская ножа, — дай мне что-то весомое. План Тадиуса на завтра. Что он готовит?
Тень пробежала по её лицу.
— Я сама не знаю всего. Тадиус… — она запнулась, её взгляд метнулся к двери, словно она услышала что-то, недоступное нам. — Я не уверена, что это вообще Тадиус.
Она резко выпрямилась, балансируя на грани падения. Ветер с улицы рванул её волосы, скрывая лицо.
— Вам нужно спасти Валдриса. Прямо сейчас. Вытащите дрянь. А завтра… Я дождалась вас, чтобы сказать. Завтра, на арене, рассчитывайте на меня.
— Стой! — яростно шепнула Лана, делая шаг вперёд.
Но девушка лишь качнулась назад. Просто позволила гравитации сделать своё дело. Она беззвучно скользнула спиной в пустоту ночи, как падающий лист.
Я бросился к окну раньше, чем успел подумать зачем. Тело сработало быстрее головы. Схватился за деревянную раму, перегнулся через подоконник. Холодный ночной воздух ударил в лицо.
Она падала.
Летела вниз с той же невозмутимостью, с какой сидела на подоконнике. Тёмный силуэт на фоне серых камней сада. Три этажа. Несколько секунд до удара.
Воздух у земли взорвался.
Послышался плотный короткий удар, будто что-то тяжёлое возникло из ничего. Каменная пыль брызнула в стороны, и из этого облака выступила огромная рысь! Её шкура отблёскивала в лунном свете как отшлифованный гранит.
Мирана мягко и точно приземлилась ей на спину — будто делала это тысячу раз. Каменная рысь рванула с места и стремительно понеслась через сад. Вскоре они растворились в темноте за дворцовой стеной.
Я смотрел в пустоту ещё секунду.
Дочь Первого Ходока. Друид, который предаёт своих.
Слишком много вопросов и слишком мало времени.
— Что это вообще было… За ней? — выдохнула Лана.
— Уже нет. За двумя зайцами мы не побежим. Погонимся — и вся операция пойдёт к чёрту.
Я повернулся к Мике, который следил за происходящим, уже ничему особо не удивляясь. Парень просто привык.
— Работаем.
Лекарь сосредоточенно кивнул и поставил сумку на пол рядом с кроватью. Руки у него не дрожали — хороший знак. За последние недели парень научился держать себя в руках, когда цена ошибки измерялась чужими жизнями. Застёжки сумки тихо щёлкнули, но в ночной тишине королевских покоев даже этот звук казался громким.
Я подошёл к двери и осторожно вышел наружу.
Стражники всё ещё лежали без сознания. Нужно перестраховаться. Поскольку снотворное
