я подтягиваю ноги к груди и кладу подбородок на колени.
Как бы я хотела, чтобы ты была здесь, Рэйч. Без тебя все кажется таким пустым.
С моих губ срывается дрожащий выдох, и я даже не пытаюсь смахнуть скатившуюся слезу.
Истон сказал, что я могу остаться, но я не могу перестать думать о том, что будет лучше для Лэйни в долгосрочной перспективе. Мы не можем жить так вечно, и в какой-то момент он может встретить кого-нибудь и жениться.
Мне ведь нужно найти работу, верно? Тогда я смогу снимать жилье, которое станет домом для Лэйни. Она сможет жить со мной, когда Истону придется уехать по работе.
Что бы ты сделала, Рэйч? Мне следовало поговорить с тобой об этом, пока ты была жива.
Не найдя ответов на свои вопросы, я со вздохом беру пульт от телевизора. Включив его, я убеждаюсь, что звук выключен, прежде чем потратить десять минут на просмотр списка фильмов. Я надеюсь, что просмотр телевизора поможет мне уснуть.
Всплывают два фильма с Истоном, и я быстро оглядываюсь через плечо, прежде чем нажать на воспроизведение того фильма, в котором есть редкая сцена поцелуя.
Увидев ее впервые, я была удивлена, потому что Истон в основном снимается в боевиках, и хотя мне не нравится смотреть, как он целует другую женщину, я не могла заставить себя оторваться от экрана.
Я перематываю на сцену, где вот-вот должен произойти поцелуй, и, хотя я видела ее тысячу раз, у меня все равно порхают бабочки в животе, когда Истон решительным шагом направляется к актрисе.
Боже, как бы я хотела быть на ее месте.
Несмотря на то, что между нами никогда не может быть ничего романтического, девушка все еще может мечтать.
Истон прижимает актрису к стене и целует ее так, что дух захватывает.
Поддавшись своей постыдной фантазии, я представляю, что это меня он так прижимает, и, наклонив голову, закусываю нижнюю губу.
— Попалась с поличным, — внезапно произносит Истон.
— О боже мой! — Я вскакиваю на ноги, выключаю телевизор и бросаю пульт куда-то на пол.
Черт!
Сделав несколько шагов к тому месту, где он стоит у подножия лестницы, я говорю: — Мне так жаль. Все не так, как кажется.
Все именно так. Я пускала слюни на Истона, и он меня застукал. Дорогой Боженька, пожалуйста, пусть земля разверзнется и поглотит меня целиком.
— Я не могла уснуть, и когда включила «Нетфликс», увидела этот фильм, а он действительно хороший, поэтому я подумала, что могу посмотреть его еще раз, ведь ты спишь, что, как оказалось, не так, и ты серьезно очень хороший актер. — Я указываю на телевизор, а затем задаю самый худший вопрос, который только можно задать в нынешних обстоятельствах: — Насколько сложно так кого-то целовать? Тебе должна нравиться эта женщина, или ты просто действуешь по принципу «бам-бам, спасибо, мэм»?
Проклятье, Нова! Ради всего святого, пожалуйста, замолчи.
— Это все игра, — усмехается он. Кажется, я его позабавила.
По крайней мере, он не злится.
— Хочешь, я тебе покажу? — спрашивает Истон.
Не поняв его вопроса, я мычу, как идиотка: — А?
Он пожимает плечами и подходит ближе.
— Я могу показать тебе.
— Как играть? — спрашиваю я слишком писклявым голосом.
— Нет. — Истон делает еще один шаг ко мне, и свет, проникающий через раздвижные двери, внезапно придает происходящему особую интимность. — Поцелуи, как в кино.
Я резко вскидываю головой, думая, что, должно быть, крепко сплю, и это превращается в лучший сон в моей жизни.
Истон поднимает руку и обхватывает пальцами мой затылок, и, клянусь, мое сердце начинает биться так бешено, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Готова? — спрашивает он.
Мой мозг не способен выдать ни единого слова, и, не думая о последствиях, я киваю.
Лицо Истона напрягается, и он смотрит на меня так, будто я единственная женщина, которая имеет для него значение.
Боже мой.
В животе трепещут бабочки, а дыхание становится поверхностным и прерывистым.
Его хватка на моем затылке становится крепче, и по мере того, как его лицо приближается к моему, мое сердце почти останавливается. Я задерживаю дыхание, и в тот момент, когда его губы касаются моих, каждое мое чувство фокусируется исключительно на нем.
Да. О боже, да.
Ощущение его губ на моих губах невероятно восхитительно, и меня даже не волнует, что я издаю страстный стон. Его язык скользит по моим губам, и по моему телу прокатываются волны удовольствия, когда я приоткрываю рот, позволяя ему проникнуть внутрь.
Истон издает глубокий стон, а затем прижимает меня к себе. Его язык проникает в мой рот, и мое тело сотрясает мощная дрожь.
Каким-то образом я хватаюсь за его бока, и только тогда понимаю, что на нем нет футболки. Чувствовать его кожу под своими ладонями и его губы на своих — это самое сильное из всего, что я когда-либо испытывала.
С моих губ срывается судорожный вдох, и в следующую секунду поцелуй перерастает в дикую борьбу желания и отчаянного стремления попробовать друг друга на вкус.
По крайней мере, так это ощущается для меня.
Истон словно пытается поглотить меня, завладевая каждым сантиметром моего рта. Полностью растворившаяся в мужчине, которого я люблю больше всего на свете, я поднимаю руки и обнимаю его за шею, прижимаясь к нему так, словно от него зависит моя жизнь.
Я приподнимаюсь на цыпочки, пытаясь прижаться к нему как можно ближе. С каждым движением его языка и прикосновением зубов по моему телу волнами прокатываются мурашки, пока я не превращаюсь в изнемогающую от желания девушку, готовую на все, лишь бы он не останавливался.
Руки Истона скользят по моим бокам, и, добравшись до ягодиц, он крепко сжимает их и отрывает меня от пола. Не прерывая поцелуя, он делает несколько шагов, и вот я уже прижата спиной к ближайшей стене.
Боже мой, это мечта, ставшая явью.
Одной рукой он обхватывает мое бедро сзади и поднимает мою ногу. Я быстро обхватываю его ногу своей, и тот скудный воздух, который мне удается вдохнуть между поцелуями, вырывается из меня, когда Истон прижимается к разгоряченному месту между моих бедер.
Он кажется невероятно твердым и большим, заставляя огонь вспыхнуть внизу живота.
Как же хорошо.
Истон убирает руку с моего затылка и наматывает на кулак прядь моих волос. Моя голова откидывается назад, и его губы перемещаются на мою шею, кусая и посасывая чувствительную кожу.
— Истон, — стону я, пока мои руки скользят по его плечам, прежде чем
