из себя это слово означало, по сути, не сказать ничего, «что-то промычать», но и промолчать согласно ритуалу Романов не мог — он обязан был таким образом сложить оружие.
В том же духе ответил и Горбачев, который «слушал всех с чувством большого волнения». Советскому обществу, сказал он, «нужен больший динамизм», но «нам не следует менять политический курс. Это верный, правильный, по-настоящему ленинский курс. Нам надо набирать темпы, выявлять недостатки, преодолевать их и еще увереннее смотреть в наше светлое будущее».
Это совершенно стертые, ничего не значащие, но успокаивающие слова — будущее все еще обязано было быть «светлым». Каждый из выступавших старался ничем не проявить себя — все понимали, что дальнейшее пребывание в составе Политбюро им теперь не гарантировано. Избрание Горбачева Генеральным секретарем ЦК означало мандат на перемены. Все понимали их неизбежность, но что конкретно делать, никто не знал. Ситуация чем-то напоминала 1956 год, когда старшие товарищи отправили юного Горбачева разъяснять народу решения партийного съезда о культе личности Сталина: пусть-ка он попробует и сломает себе шею, а мы пока посмотрим…
Кажется странным, что Андропов, готовя Горбачева к роли генсека, не передал ему никаких знаний относительно положения в стране и даже запретил им с Рыжковым заглядывать в бюджет. Но у него и самого таких знаний не было. Андропову приписывают фразу: «Мы не знаем страны, в которой живем». На самом деле, на пленуме ЦК в июне 1983 года он высказался конкретнее: «Мы до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок».
Вот этому секрету он должен был научить своего протеже? В качестве эстафетной волшебной палочки Андропов передал Горбачеву то, что сам получил от Брежнева, а тот, в свою очередь, от Хрущева и так далее вплоть до Маркса с Энгельсом: абстрактный конструкт плановой экономики, гарантировавший «преимущества социализма», но лишь чисто теоретически.
Не было и никакой ясной программы реформ — это подтверждал и Горбачев, не раз отвечавший на такие упреки. А откуда бы она взялась?
Маленькая ложь и масштаб личности
Полоса газеты «Правда» с сообщением о пленуме ЦК
12 марта 1985
[Архив Горбачев-Фонда]
Для чего была маленькая ложь о том, что избрание Горбачева генсеком стало для них обоих неожиданностью, в книге Раисы Максимовны? Она ничего не меняет в логике развития событий, но легко разоблачается сначала посвященными, а затем, по мере публикации их мемуаров, и любым читателем книги «Я надеюсь…».
Очевидно, в марте 1991 года, когда она диктовалась, после многочисленных кризисов в окружении Горбачева, когда стали появляться сообщения о возможном заговоре против него, ему было важно отвести от себя подозрения в карьеризме. Но все, кто добрался до высшего в СССР органа власти — Политбюро ЦК КПСС, так или иначе прошли длинный и полный ловушек путь карьеризма.
Известно высказывание последнего председателя КГБ СССР и главного организатора путча 1991 года Владимира Крючкова, что главная ошибка КГБ состояла в том, что «мы проглядели Горбачева». Кто «мы»? Юрий Андропов — человек, вероятно, более проницательный, чем Крючков, сделал свой выбор давно. Близкий к нему академик Георгий Арбатов, директор Института США и Канады, вспоминает, что однажды, когда он указал Андропову на старение партийных руководителей, тот не просто вспылил, как обычно, но спросил: «А тебе что-нибудь говорит фамилия Горбачев?» Это было в середине 70-х, и тогда Арбатову эта фамилия еще ничего не говорила.
Никто ничего не «проглядел», потому что ничего такого, чего КГБ мог бы не заметить, в Горбачеве тогда еще не было. Были здоровые амбиции, широта мышления, острый ум, образование, то есть то, чего на закате карьеры не хватало самому Андропову. А перемена верований Горбачева произошла, когда его покровитель уже лет пять как покоился у кремлевской стены.
Андропов и Горбачев: «Буратино» уже поглядывает куда-то в сторону. Третий на фото — первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС Всеволод Мураховский
1978
[Архив Горбачев-Фонда]
Андропов не только «выращивал» Горбачева, он обладал и самой полной информацией о всех членах Политбюро, но только о том, что они делали и говорили. А он старался угадать, что они думали, для чего карабкались, часто по головам соперников, по партийной лестнице. Важно было понять их мотивацию, а это всегда сложное уравнение со многими неизвестными. Значит, глава КГБ был убежден, что из всех претендентов только Горбачев способен на самом деле нести «ответственность перед народом». Он видел бескорыстие и масштаб личности Горбачева, сам тоже будучи наделен этими качествами. Масштаб — отдельное свойство, им может обладать и либерал, и консерватор, и герой, и злодей, хотя героя нельзя представить себе мелочным и мелким. А по этому критерию Андропов как раз и отбраковывал кандидатуры на пост генсека других членов Политбюро.
Важнейшим качеством Горбачева в глазах двигавшего его вверх Андропова было и отсутствие клиентелы, несвязанность неформальными одолжениями ни с нижестоящими, ни с вышестоящими, включая его самого, то есть определенная равноудаленность и независимость от других членов Политбюро. Наверное, к Горбачеву он относился, как папа Карло к Буратино. А то, что Буратино вдруг продал азбуку, закопал вырученные деньги на поле дураков и вообще начал вести себя не по сценарию — что ж, это жизнь, и тот, кто ее обрел, всегда вместе с ней получает и некоторую степень свободы.
Глава 12
«Ускорение» (1985–1988)
На этом месте мы запустим документальную пленку с похорон Константина Черненко 13 марта 1985 года (видео есть на Ютубе): медленно, в темпе идущего рядом офицера с траурной повязкой, едет по Тверской (в то время улице Горького) броневик, тянет за собой орудийный лафет с гробом. Печатая шаг (пока это единственный звук) и держа карабин «на караул», медленно поднимая прямую ногу и также медленно отмахиваясь свободной рукой, шагает офицер почетного эскорта обок выстланного кумачом лафета с гробом. Толпа, едва ли случайная, движется следом с большими, в человеческий рост, поясными портретами усопшего. Трагические лица (при этом в мемуарах многие вспоминают, что люди, включая членов ЦК, испытывали облегчение). Мужчины, медленно проходя мимо гроба, ломают пыжиковые ушанки. Траурный марш. Горбачев в партийном каракулевом «пирожке» с мавзолея говорит о заслугах предшественника, сверяясь с бумажкой, что впоследствии будет ему несвойственно. Гимн. Орудийный салют — тоже
